Неточные совпадения
«Мы на свое житье, — сказал он, — благодаря бога и барина не жалуемся,
а что правда,
то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю конурку.
Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров прошлого 18… года июня 9 дня взошел в сей суд с прошением в
том, что покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17… году августа 14 дня, служивший в
то время в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным домом, и словом все без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души,
а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., на что и купчая в
тот же день в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й день ** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ.
—
А наконец 17… года сентября 6-го дня отец его волею божиею помер,
а между
тем он проситель генерал-аншеф Троекуров с 17… года почти с малолетства находился в военной службе и по большой части был в походах за границами, почему он и не мог иметь сведения, как о смерти отца его, равно и об оставшемся после его имении.
А между
тем отцу его в
той же доверенности по случаю заплаты всей суммы владеть
тем покупным у него имением и распоряжаться впредь до совершения оной крепости, как настоящему владельцу, и ему, продавцу Троекурову, впредь и никому в
то имение уже не вступаться.
Но когда именно и в каком присутственном месте таковая купчая от поверенного Соболева дана его отцу, — ему, Андрею Дубровскому, неизвестно, ибо он в
то время был в совершенном малолетстве, и после смерти его отца таковой крепости отыскать не мог,
а полагает, что не сгорела ли с прочими бумагами и имением во время бывшего в 17… году в доме их пожара, о чем известно было и жителям
того селения.
А что оным имением со дня продажи Троекуровым или выдачи Соболеву доверенности,
то есть с 17… года,
а по смерти отца его с 17… года и поныне, они, Дубровские, бесспорно владели, в
том свидетельствуется на окольных жителей, которые, всего 52 человека, на опрос под присягой показали, что действительно, как они могут запомнить, означенным спорным имением начали владеть помянутые гг.
А как означенные помещики, имея во владении не принадлежащего им имения и без всякого укрепления, и пользовались с оного неправильно и им не принадлежащими доходами,
то по исчислении, сколько таковых будет причитаться по силе… взыскать с помещика Дубровского и его, Троекурова, оными удовлетворить.
А потому сей суд и полагает: означенное имение, ** душ, с землею и угодьями, в каком ныне положении
тое окажется, утвердить по представленной на оное купчей за генерал-аншефа Троекурова; о удалении от распоряжения оным гвардии поручика Дубровского и о надлежащем вводе во владение за него, г. Троекурова, и об отказе за него, как дошедшего ему по наследству, предписать ** земскому суду.
Дубровских несколько лет в бесспорном владении, и из дела сего не видно, чтоб со стороны г. Троекурова были какие-либо до сего времени прошения о таковом неправильном владении Дубровскими оного имения, к
тому по уложению велено, ежели кто чужую землю засеет или усадьбу загородит, и на
того о неправильном завладении станут бити челом, и про
то сыщется допрямо, тогда правому отдавать тую землю и с посеянным хлебом, и городьбою, и строением,
а посему генерал-аншефу Троекурову в изъявленном на гвардии поручика Дубровского иске отказать, ибо принадлежащее ему имение возвращается в его владение, не изъемля из оного ничего.
А что при вводе за него отказаться может все без остатка, предоставя между
тем генерал-аншефу Троекурову, буде он имеет о таковой своей претензии какие-либо ясные и законные доказательства, может просить где следует особо.
— И вестимо, барин: заседателя, слышь, он и в грош не ставит, исправник у него на посылках. Господа съезжаются к нему на поклон, и
то сказать, было бы корыто,
а свиньи-то будут.
— Что будет,
то будет, — сказала попадья, —
а жаль, если не Владимир Андреевич будет нашим господином. Молодец, нечего сказать.
— «
А это
то значит, — отвечал замысловатый чиновник, — что мы приехали вводить во владение сего Кирила Петровича Троекурова и просить иных прочих убираться подобру-поздорову».
«Ребята, вязать!» — закричал
тот же голос, — и толпа стала напирать… «Стойте, — крикнул Дубровский. — Дураки! что вы это? вы губите и себя и меня. Ступайте по дворам и оставьте меня в покое. Не бойтесь, государь милостив, я буду просить его. Он нас не обидит. Мы все его дети.
А как ему за вас будет заступиться, если вы станете бунтовать и разбойничать».
Отец любил ее до безумия, но обходился с нею со свойственным ему своенравием,
то стараясь угождать малейшим ее прихотям,
то пугая ее суровым,
а иногда и жестоким обращением.
— Как — чего боюсь, батюшка Кирила Петрович,
а Дубровского-то;
того и гляди попадешься ему в лапы. Он малый не промах, никому не спустит,
а с меня, пожалуй, и две шкуры сдерет.
— Как за что, батюшка Кирила Петрович?
а за тяжбу-то покойника Андрея Гавриловича. Не я ли в удовольствие ваше,
то есть по совести и по справедливости, показал, что Дубровские владеют Кистеневкой безо всякого на
то права,
а единственно по снисхождению вашему. И покойник (царство ему небесное) обещал со мною по-свойски переведаться,
а сынок, пожалуй, сдержит слово батюшкино. Доселе бог миловал. Всего-на-все разграбили у меня один анбар, да
того и гляди до усадьбы доберутся.
«Храпит бестия француз, — подумал Антон Пафнутьич, —
а мне так сон и в ум нейдет.
Того и гляди воры войдут в открытые двери или влезут в окно,
а его, бестию, и пушками не добудишься».
— Бога ты не боишься, Сидорыч, зачем ты не сказал мне
того прежде, я бы хоть взглянула на Дубровского,
а теперь жди, чтоб он опять завернул. Бессовестный ты, право, бессовестный!
Несмотря на
то, наружность его была приятна, замечательна,
а привычка быть всегда в обществе придавала ему некоторую любезность, особенно с женщинами.
—
То есть не Дубровского,
а одного из его шайки. Сейчас его приведут. Он пособит нам поймать самого атамана. Вот его и привели.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… //
А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё
тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё
то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё
тот же друг мосье Финмуш, // И
тот же шпиц, и
тот же муж; //
А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за двух.
И постепенно в усыпленье // И чувств и дум впадает он, //
А перед ним воображенье // Свой пестрый мечет фараон. //
То видит он: на талом снеге, // Как будто спящий на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. //
То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И круг товарищей презренных, //
То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он
тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, //
А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между
тем; // Но я, любя, был глуп и нем.