Не прерывается ничем Спокойство ночи. Страж надежный, Дозором обошел эвнух. Теперь он спит; но страх прилежный Тревожит в нем и спящий дух. Измен всечасных ожиданье Покоя не дает уму. То чей-то шорох, то шептанье, То крики чудятся ему; Обманутый неверным слухом, Он пробуждается, дрожит, Напуганным приникнув ухом… Но все кругом его молчит; Одни фонтаны сладкозвучны...
Они сняли два дозора (по-нынешнему пикеты), немногочисленные, стоявшие у выезда из посада затьмацкого и поближе к бору, и передали бежавших засаде охотников, которые, в свою очередь, приняли и проводили их порядком к Жолтикову монастырю.
Игорь-князь во злат стремень вступает. В чистое он поле выезжает. Солнце тьмою путь ему закрыло, Ночь грозою птиц перебудила, Свист зверей несется, полон гнева, Кличет Див над ним с вершины древа, Кличет Див, как половец в дозоре, За Суду, на Сурож, на Поморье, Корсуню и всей округе ханской, И тебе, болван тмутороканский!
Дочка наша На возрасте, без нянек обойдется. Ни пешему, ни конному дороги И следу нет в ее терём. Медведи Овсянники и волки матерые Кругом двора дозором ходят; филин На маковке сосны столетней ночью, А днем глухарь вытягивают шеи, Прохожего, захожего блюдут.
– Нет! – истерично пропищала и натянула одеяло до глаз – полностью упускать из поля зрения супостатов в масках она не собиралась, кто-то должен из двоих нести дозор, пока подруга ведёт борьбу с истерическим хохотом.
А сам спустился вниз встретить ночной дозор, вернувшийся из окрестностей города.
Там кто в передовой дозор шёл, кто в боковые, в общем, кому нужнее.
– Нет! – истерично пропищала и натянула одеяло до глаз – полностью упускать из поля зрения супостатов в масках она не собиралась, кто-то должен из двоих нести дозор, пока подруга ведёт борьбу с истерическим хохотом.