Неточные совпадения
Вильгельмина Федоровна(тоже вспыхнув от досады).
Ну, я женщина, а потому должна была бы иметь меньше самолюбия, чем мужчина, но я лучше бы сквозь землю провалилась, чем вынесла подобное унижение.
Вильгельмина Федоровна.
Ну, это пустяки: за одно подличанье он не сделал бы его товарищем!.. Тут непременно должно быть чье-нибудь постороннее влияние, какая-нибудь особая причина, а то графу не было бы никакого основания отдать Андашевскому предпочтение пред тобой.
Владимир Иваныч(с большим уже вниманием). Ну-с?
Он шагу в жизни не сделал без пользы для себя и два фортеля в этом случае употреблял: во-первых, постоянно старался представить из себя чиновника высшего образования и возвышенных убеждений и для этого всегда накупал иностранных книг и журналов и всем обыкновенно рассказывал, что он то, се, третье там читал, — этим, собственно, вначале он обратил на себя внимание графа; а потом стал льстить ему и возводил графа в какие-то боги, и тут же, будто к слову, напевал ему, как он сам целые ночи проводит за работой и как этим расстроил себе грудь и печень;
ну, и разжалобит старика: тот ему почти каждый год то крест, то чин, то денежную награду даст, то повысит в должности, и я убежден даже, что он Янсона подшиб, чтобы сесть на его место.
Шуберский.
Ну, уж этого, я думаю, никогда не может быть.
Ну, вот и все, слава богу; теперь только фамилию подпишу…
Ну, все письмо испортила!..
Марья Сергеевна.
Ну вот, подите!.. Я говорю ему: «Ты сам в записке своей ко мне называл их своими деньгами».
Граф.
Ну, смотрите: я вас назначу, только уж на себя после пеняйте, если что будет выходить между нами.
Граф.
Ну, клятвы своей он не сдержал!.. Мало того-с: я знаю, что статьи эти вы ему диктуете; а я со шпионами и клеветниками служить не желаю — извольте искать себе другого места!
Ольга Петровна. Тут много причин!.. Прежде всего, разумеется, то, что Алексей Николаич плебей;
ну и потом: мы с мужем, как молодые оба люди, женясь, ничего не помышляли о том, что будет впереди, и все нам представлялось в розовом цвете; но папа очень хорошо понимал, что каким же образом тесть и зять будут стоять на службе так близко друг к другу, и теперь действительно в обществе уже говорят об этом.
Мямлин. Дяде очень это будет приятно!.. Очень!… Выходим мы с ним тогда от Владимира Иваныча, он мне и говорит: «Зачем вы так Алексея Николаича хвалили Владимиру Иванычу? Ему это очень было неприятно: он весь даже краснел со злости!» Я так себя по лбу и ударил: «
Ну, думаю, будет мне за это отплата!» И действительно: на другой же день насказал на меня графу…
На сердце у меня давно уже накипело: «
Ну, думаю, что будет, то будет!» — велел карете остановиться и вошел в приемную; народу пропасть; адъютант, впрочем, как увидал меня, так сейчас же доложил, и князь сейчас пригласил меня в кабинет к себе.
— «Жаль, говорит, старика, очень жаль, и в таком случае уж лучше ему уйти на покой!» — «О, говорю, он об этом вовсе и не помышляет, а, напротив, с каждым днем становится честолюбивей и властолюбивее!» — «
Ну, положим, говорит, на это не очень посмотрят, только кем же заместят его!..
Андашевский. Наконец прорек: «
Ну, хорошо, говорит, я повидаюсь со стариком, поговорю с ним и посоветую ему; а потом, как он сам хочет!..» — «Без сомнения-с, говорю, как сам пожелает потом…»
Андашевский(еще с большим бешенством).
Ну, я тебе от места откажу, если ты ее сейчас же не протуришь!
Андашевский.
Ну и хорошо!.. Спасибо! (Смотрит с нетерпением на часы.) А Ольги Петровны все еще нет! (Лакею.) Поди приведи мне извозчика к дому графа.
Граф.
Ну, я уверен в одном, что если бы господин Вуланд был жив, так вы бы не напечатали такой статьи.
Граф.
Ну, это вы совершенно напрасно трудились; потому что ваш предшественник так превосходно знал этот порядок, так добросовестно вел его, что вам за прошедшее время можно быть вполне покойному и заботиться о том, чтобы на будущее время порядок этот шел так же исправно, как шел он при Владимире Иваныче.
Граф.
Ну, я, признаюсь, гораздо бы лучше для вас желал, чтобы вы вовсе его не читали. В чем же, по-вашему, суть дела тут?
Граф.
Ну, твой Алексей Николаич, я думаю, способен отказаться от всякого рода взглядов и убеждений и сломать всякое дело, если это хоть на мизинец будет лично ему полезно!
