Так проходили дни за днями. Павел, как робкий любовник, подмечал каждое
слово жены, каждое движение, каждый взгляд ее и старался их перетолковать в свою пользу. «Вот она, кажется, начинает привыкать ко мне и любить меня», — думал он, но тотчас же, вслед за тем, кидался невольно ему в глаза такой поступок Юлии, который очень ясно выказывал не только отсутствие любви, но даже уважения.
Неточные совпадения
Михайло Николаич просил было
жену выйти к его новому знакомому, который, по его
словам, был старинный его приятель, видел ее в собрании и теперь очень желает покороче с ней познакомиться.
— Да, это Юлия Владимировна: прекрасная девица. Дай только бог ей партию хорошую, а из нее выйдет превосходная
жена; наперед можно сказать, что она не огорчит своего мужа ни в малейших пустяках, не только своим поведением или какими-нибудь неприличными поступками, как делают в нынешнем свете другие
жены. — Последние
слова Феоктиста Саввишна произнесла с большим выражением, потому что, говоря это, имела в виду кольнуть Лизавету Васильевну.
По его
словам, у всякого порядочного человека должно быть не более трех экипажей, но только чтоб они были в своем виде, а именно, нужно всего только: парную карету для выезда
жены по парадным визитам и на балы, пролетки собственно для себя и хорошенькие городские парные сани, да три лошади: две чтобы были съезжены парою у дышла, а одна ходила в одиночке.
Юлия сначала с презрением улыбалась; потом в лице ее появились какие-то кислые гримасы, и при последних
словах Перепетуи Петровны она решительно не в состоянии была себя выдержать и, проговоря: «Сама дура!», — вышла в угольную, упала на кресла и принялась рыдать, выгибаясь всем телом. Павел бросился к
жене и стал даже перед нею на колени, но она толкнула его так сильно, что он едва устоял на месте. Перепетуя Петровна, стоя в дверях, продолжала кричать...
Приехал Михайло Николаич и не мог добиться от
жены ни одного
слова.
Павел, видно, не ожидавший
жены, встал в недоумении при ее приходе, а при последних
словах решительно остолбенел.
В чувствах к
жене он как-то раздвоился: свой призрак, видимый некогда в ней, он любил по-прежнему; но Юлию живую, с ее привычками,
словами и действиями, он презирал и ненавидел, даже жить с ней остался потому только, что считал это своим долгом и обязанностию.
Целый день она после того плакала. Павел не обратил сначала внимания на слезы и уход
жены; но, выспавшись, ему, видно, сделалось совестно своих
слов: он спрашивал у людей, что делает
жена. Ему отвечали, что лежит в постели, плачет и несколько раз принимала гофманские капли.
В обыкновенном состоянии он страдал и тосковал, а выпив, начинал проклинать себя, людей,
жену и даже Лизавету Васильевну, с которою совершенно перестал переписываться и не отвечал ни
слова на ее письма.
Приняв это намерение, он почти ни
слова не говорил с
женою и даже, во избежание неприятных с нею встреч, придумал уйти с раннего утра на целый день охотиться.
Неточные совпадения
— А и вправду! — сказал Ноздрев. — Смерть не люблю таких растепелей! [Растепель (от «растеплить») — рохля, кислый.] — и прибавил вслух: — Ну, черт с тобою, поезжай бабиться с
женою, фетюк! [qетюк —
слово, обидное для мужчины, происходит от q — буквы, почитаемой некоторыми неприличною буквою. (Прим. Н.В. Гоголя.)]
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил с нею в разговор и расспросил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, и сколько дает доходу трактир, и с ними ли живут сыновья, и что старший сын холостой или женатый человек, и какую взял
жену, с большим ли приданым или нет, и доволен ли был тесть, и не сердился ли, что мало подарков получил на свадьбе, —
словом, не пропустил ничего.
На пароходе тоже другой, на прошлой неделе, почтенное семейство статского советника,
жену и дочь, подлейшими
словами обозвал.
— Ну да, недавно приехал,
жены лишился, человек поведения забубенного, и вдруг застрелился, и так скандально, что представить нельзя… оставил в своей записной книжке несколько
слов, что он умирает в здравом рассудке и просит никого не винить в его смерти. Этот деньги, говорят, имел. Вы как же изволите знать?
Ну, и довольно, кажется, для весьма приличного oraison funèbre [надгробного
слова (фр.).] нежнейшей
жене нежнейшего мужа.