Неточные совпадения
— Мы
еще многому-то, по слабости здоровья,
не начинали учить; теперь иногда семинарист ходит, — отвечала мать.
— Я
не могу
еще опомниться, —
начал он, — я так неожиданно вас увидел, так поражен был…
— Ну что, любезнейшая моя Феоктиста Саввишна? —
начал Владимир Андреич. — Так как вы, я думаю, и сами знаете, что дочери моей, с одной стороны, торопиться замуж
еще нечего: женихов у ней было и будет; но, принимая во внимание, с другой стороны, что и хорошего человека обегать
не следует, а потому я прошу,
не угодно ли будет господину Бешметеву завтрашний день самому пожаловать к нам для личных объяснений; и я бы ему кое-что сообщил, и он бы мне объяснил о себе.
Она некоторым образом действительно была права в своем неудовольствии на Бешметевых: во-первых, если читатель помнит поступок с нею Владимира Андреича на свадьбе, то, конечно, уже согласится, что это поступок скверный; во-вторых, молодые, делая визиты, объехали сначала всех знатных знакомых, а к ней уже пожаловали на другой день после обеда, и потом, когда она
начала им за это выговаривать, то оболтус-племянник по обыкновению сидел дураком, а племянница вздумала
еще вздернуть свой нос и с гримасою пропищать, что «если, говорит, вам неприятно наше посещение, то мы и совсем
не будем ездить», а после и кланяться перестала.
Проговоря это, Юлия вышла в угольную и, надувши губы, села на диван. Спустя несколько минут она
начала потихоньку плакать, а потом довольно громко всхлипывать. Павел прислушался и тотчас догадался, что жена плачет. Он тотчас было встал, чтоб идти к ней, но раздумал и опять сел. Всхлипывания продолжались. Герой мой
не в состоянии был долее выдержать свой характер: он вышел в угольную и несколько минут смотрел на жену. Юлия при его приходе
еще громче
начала рыдать.
Муж и жена
начали одеваться. Павел уже готов был чрез четверть часа и, в ожидании одевавшейся
еще Юлии, пришел в комнату матери и сел, задумавшись, около ее кровати. Послышались шаги и голос Перепетуи Петровны. Павел обмер: он предчувствовал, что без сцены
не обойдется и что тетка непременно будет протестовать против их поездки.
— Да, вот
еще кстати. Я, признаться сказать, хотел с вами давно поговорить об этом, —
начал Владимир Андреич. — Что вы с собой думаете делать? Отчего вы
не служите?
Кураев, наконец, уехал в Петербург, а Павел определился на службу. Случилось это следующим образом: Владимир Андреич, как мы видели
еще в первой главе, советовал зятю,
не рассчитывая на профессорство, определиться к должности, а потом
начал убеждать его сильнее и даже настаивать, говоря Павлу, что семейный человек
не то, что холостой, — он должен трудиться каждую минуту и
не имеет никакого права терять целые годы для слишком неверных надежд, что семьянину даже неприлично сидеть, как школьнику, за учебником.
Затем губернский лев
еще глубже
начал вглядываться в свое сердце, и нижеследующие мысли родились в его голове: «Я просто ее люблю, как
не любил ни одной
еще в мире женщины.
Такого рода системе воспитания хотел подвергнуть почтенный профессор и сироту Бахтиарова; но, к несчастию, увидел, что это почти невозможно, потому что ребенок был уже четырнадцати лет и
не знал
еще ни одного древнего языка и, кроме того, оказывал решительную неспособность выучивать длинные уроки, а лет в пятнадцать, ровно тремя годами ранее против системы немца,
начал обнаруживать явное присутствие страстей, потому что, несмотря на все предпринимаемые немцем меры, каждый почти вечер присутствовал за театральными кулисами, бегал по бульварам, знакомился со всеми соседними гризетками и, наконец, в один прекрасный вечер пойман был наставником в довольно двусмысленной сцене с молоденькой экономкой, взятою почтенным профессором в дом для собственного комфорта.
Как поля ни отдыхали в шестипольной системе, как ни сеялся клевер, как ни укатывался овес — ни хлеба, ни овса, ни сена
не только что
не прибывало, но, напротив того, года через два агроном должен был
еще с февраля месяца
начать покупку хлеба и корма.
— Целый год я приносил этой женщине жертвы, —
начал он, — целый год она ничего
не видела и
не понимала; даже теперь, я уверен, она
не раскаивается, а вот
еще ты хочешь, чтобы я принес ей новую жертву.
— Если сегодняшний господин, —
начал Павел, обращаясь к лакею, — когда-нибудь приедет
еще, то сказать ему, что его
не велено пускать.
Неточные совпадения
Бывало, он
еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого
начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет //
Не прозвонит ему обед.
И
начинает понемногу // Моя Татьяна понимать // Теперь яснее — слава Богу — // Того, по ком она вздыхать // Осуждена судьбою властной: // Чудак печальный и опасный, // Созданье ада иль небес, // Сей ангел, сей надменный бес, // Что ж он? Ужели подражанье, // Ничтожный призрак, иль
еще // Москвич в Гарольдовом плаще, // Чужих причуд истолкованье, // Слов модных полный лексикон?.. // Уж
не пародия ли он?
Она дрожала и бледнела. // Когда ж падучая звезда // По небу темному летела // И рассыпалася, — тогда // В смятенье Таня торопилась, // Пока звезда
еще катилась, // Желанье сердца ей шепнуть. // Когда случалось где-нибудь // Ей встретить черного монаха // Иль быстрый заяц меж полей // Перебегал дорогу ей, //
Не зная, что
начать со страха, // Предчувствий горестных полна, // Ждала несчастья уж она.
Уже несколько минут стоял Плюшкин,
не говоря ни слова, а Чичиков все
еще не мог
начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и всего того, что было в его комнате.
На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих в обществах высших, а потому
начали обо всем этом говорить в таких домишках, где даже в глаза
не видывали и
не знали Чичикова, пошли прибавления и
еще большие пояснения.