Неточные совпадения
— Говорить! — повторил старик с горькою усмешкою. — Как нам говорить, когда руки наши связаны, ноги спутаны, язык подрезан? А что коли собственно, как вы теперь заместо
старого нашего генерала званье получаете, и ежели теперь от вас слово будет: «Гришка! Открой мне свою душу!» — и Гришка откроет. «Гришка! Не
покрывай ни моей жены, ни дочери!» — и Гришка не
покроет! Одно слово, больше не надо.
Он стал читать, все больше по-английски; он вообще всю жизнь свою устроил на английский вкус, редко видался с соседями и выезжал только на выборы, где он большею частию помалчивал, лишь изредка дразня и пугая помещиков
старого покроя либеральными выходками и не сближаясь с представителями нового поколения.
Мой визави, чистенький старичок, как после оказалось,
старого покроя стряпчий по делам, переговаривался с сидевшим наискосок от меня мужчиной средних лет в цилиндре и щегольском пальто.
Появился князь, завитый, в белом галстуке, черном полинялом фраке и с владимирскою лентой дворянской медали в петлице; за ним вошла княгиня в шелковом платье шине,
старого покроя, и с тою суровою заботливостию, под которою матери стараются скрыть свое волнекие, оправила сзади дочь, то есть безо всякой нужды встряхнула складками ее платья.
Неточные совпадения
Возле леса, на горе, дремал с закрытыми ставнями
старый деревянный дом; мох и дикая трава
покрывали его крышу; кудрявые яблони разрослись перед его окнами; лес, обнимая своею тенью, бросал на него дикую мрачность; ореховая роща стлалась у подножия его и скатывалась к пруду.
Где Вера не была приготовлена, там она слушала молча и следила зорко — верует ли сам апостол в свою доктрину, есть ли у него самого незыблемая точка опоры, опыт, или он только увлечен остроумной или блестящей гипотезой. Он манил вперед образом какого-то громадного будущего, громадной свободы, снятием всех
покрывал с Изиды — и это будущее видел чуть не завтра, звал ее вкусить хоть часть этой жизни, сбросить с себя
старое и поверить если не ему, то опыту. «И будем как боги!» — прибавлял он насмешливо.
Старый зáмок радушно принимал и
покрывал и перекатную голь, и временно обнищавшего писца, и сиротливых старушек, и безродных бродяг.
Бывает, что
старые матери иным девицам внушают
покрыть себя черною рясой…
В самом деле, Патап Максимыч никогда не бывал изувером, сам частенько трунил над теми ревнителями
старого обряда, что
покрой кафтана и число на нем пуговиц возводят на степень догмата веры.