Он стал читать, все больше по-английски; он вообще всю жизнь свою устроил на английский вкус, редко видался с соседями и выезжал только на выборы, где он большею частию помалчивал, лишь изредка дразня и пугая помещиков
старого покроя либеральными выходками и не сближаясь с представителями нового поколения.
Мой визави, чистенький старичок, как после оказалось,
старого покроя стряпчий по делам, переговаривался с сидевшим наискосок от меня мужчиной средних лет в цилиндре и щегольском пальто.
Появился князь, завитый, в белом галстуке, черном полинялом фраке и с владимирскою лентой дворянской медали в петлице; за ним вошла княгиня в шелковом платье шине,
старого покроя, и с тою суровою заботливостию, под которою матери стараются скрыть свое волнекие, оправила сзади дочь, то есть безо всякой нужды встряхнула складками ее платья.
Неточные совпадения
Где Вера не была приготовлена, там она слушала молча и следила зорко — верует ли сам апостол в свою доктрину, есть ли у него самого незыблемая точка опоры, опыт, или он только увлечен остроумной или блестящей гипотезой. Он манил вперед образом какого-то громадного будущего, громадной свободы, снятием всех
покрывал с Изиды — и это будущее видел чуть не завтра, звал ее вкусить хоть часть этой жизни, сбросить с себя
старое и поверить если не ему, то опыту. «И будем как боги!» — прибавлял он насмешливо.
Старый зáмок радушно принимал и
покрывал и перекатную голь, и временно обнищавшего писца, и сиротливых старушек, и безродных бродяг.
Бывает, что
старые матери иным девицам внушают
покрыть себя черною рясой…
В самом деле, Патап Максимыч никогда не бывал изувером, сам частенько трунил над теми ревнителями
старого обряда, что
покрой кафтана и число на нем пуговиц возводят на степень догмата веры.
— Над
старыми книгами век свой корпят, — продолжала та, — а не знают, ни что творят, ни что говорят… Верь мне, красавица, нет на сырой земле ни единой былиночки, котора бы на пользу человекам не была создана. Во всякой травке, во всяком цветочке великая милость Господня положена… Исполнена земля дивности его, а любви к человекам у него, света, меры нет… Мы ль не грешим, мы ли злобой да кривдой не живем?.. А он, милосердный, все терпит, все любовью своей
покрывает…