У генеральши остался еще после покойного ее мужа, бывшего лет одиннадцать кавалерийским полковым командиром, щегольской повар, который — увы! — после смерти покойного барина изнывал в бездействии, практикуя себя в создании картофельного супа и жареной печенки, и деятельность его вызывалась тогда только, когда приезжал князь; ему выдавалась провизия, какую он хотел и
сколько хотел, и старик умел себя показать!..
Неточные совпадения
После обеда перешли в щегольски убранный кабинет, пить кофе и курить. М-lle Полине давно уж хотелось иметь уютную комнату с камином, бархатной драпировкой и с китайскими безделушками; но
сколько она ни ласкалась к матери,
сколько ни просила ее об этом, старуха, израсходовавшись на отделку квартиры, и слышать не
хотела. Полина, как при всех трудных случаях жизни, сказала об этом князю.
— Именно рискую быть нескромным, — продолжал князь, — потому что, если б лет двадцать назад нашелся такой откровенный человек, который бы мне высказал то, что я
хочу теперь вам высказать… о!
Сколько бы он сделал мне добра и как бы я ему остался благодарен на всю жизнь!
— Я не столько не
хочу, — отвечал спокойно и по возможности овладев собой, Калинович, —
сколько не могу, потому что, если эти слухи и существуют, то ни я, ни mademoiselle Годнева в том не виноваты.
Сколько унижения и расточенной лести перед людьми, которых бы знать никогда не
хотел!
— Я уж не говорю, — продолжал он, —
сколько обижен я был тут как автор; но, главное, как человек небогатый, и все-таки был так глуп, или прост, или деликатен, — не знаю, как
хотите назовите, но только и на это согласился.
—
Сколько же? — повторил Калинович. —
Хочешь пятьдесят?
Если, говорю, я оставляю умирающего отца, так это нелегко мне сделать, и вы, вместо того чтоб меня хоть сколько-нибудь поддержать и утешить в моем ужасном положении, вы вливаете еще мне яду в сердце и
хотите поселить недоверие к человеку, для которого я всем жертвую!» И сама, знаешь, горько-горько заплакала; но он и тут меня не пожалел, а пошел к отцу и такую штучку подвел, что если я
хочу ехать, так чтоб его с собой взяла, заступником моим против тебя.
Белавин,
сколько можно было его понять, по всем его убеждениям, был истый романтик, идеалист, — как
хотите, назовите.
Любой гвардейский юнкер в вашем положении минуты бы не задумался, потому что оно плевка не стоит; а вы, человек умный, образованный, не
хотите хоть сколько-нибудь возвыситься над собой, чтоб спокойно оглядеть, как и что…
— А потому, — продолжал тот, — завтрашний же день извольте вы отправиться к ней от моего имени. Вас пропустят! Вы расскажите ей сегодняшний разговор наш и постарайтесь,
сколько возможно, растолковать, что именно мы
хотим и чего первого надобно добиваться.
— Принимать к сердцу! — повторил с усмешкой Калинович. — Поневоле примешь, когда знаешь, что все тут твои враги, и ты один стоишь против всех. Как
хочешь,
сколько ни дай человеку силы, поневоле он ослабеет и будет разбит.
— Видишь, и сам не знаешь! А там, подумай: ты будешь жить у кумы моей, благородной женщины, в покое, тихо; никто тебя не тронет; ни шуму, ни гаму, чисто, опрятно. Посмотри-ка, ведь ты живешь точно на постоялом дворе, а еще барин, помещик! А там чистота, тишина; есть с кем и слово перемолвить, как соскучишься. Кроме меня, к тебе и ходить никто не будет. Двое ребятишек — играй с ними,
сколько хочешь! Чего тебе? А выгода-то, выгода какая. Ты что здесь платишь?
Он не знал того чувства перемены, которое она испытывала после того, как ей дома иногда хотелось капусты с квасом или конфет, и ни того ни другого нельзя было иметь, а теперь она могла заказать что хотела, купить груды конфет, издержать,
сколько хотела денег и заказать какое хотела пирожное.
— Это — медовуха действует. Ешь —
сколько хочешь, она как метлой чистит. Немцы больше четырех рюмок не поднимают ее, балдеют. Вообще медовуха — укрощает. Секрет жены, он у нее в роду лет сотню держится, а то и больше. Даже и я не знаю, в чем тут дело, кроме крепости, а крепость — не так уж велика, 65–70 градусов.
Он смотрит всякий раз очень ласково на меня своим довольно тупым, простым взглядом и напоминает какую-нибудь безусловно добрую тетку, няньку или другую женщину-баловницу, от которой ума и наставлений не жди, зато варенья, конфект и потворства —
сколько хочешь.
Неточные совпадения
Когда бы жизнь домашним кругом // Я ограничить
захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был бы счастлив…
сколько мог!
— Знай господин сам
хотя сколько-нибудь толку в хозяйстве да умей различать людей — у него будет всегда хороший управитель».
— Когда ты не
хочешь на деньги, так вот что, слушай: я тебе дам шарманку и все,
сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.
Но я теперь должен, как в решительную и священную минуту, когда приходится спасать свое отечество, когда всякий гражданин несет все и жертвует всем, — я должен сделать клич
хотя к тем, у которых еще есть в груди русское сердце и понятно сколько-нибудь слово «благородство».
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному,
хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо,
хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные,
сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить.