Неточные совпадения
Калинович слушал Петра Михайлыча полувнимательно, но зато очень пристально взглядывал
на Настеньку, которая сидела с выражением скуки и досады в лице. Петр Михайлыч по крайней мере в миллионный раз рассказывал при ней о Мерзлякове и о
своем желании побывать в Москве. Стараясь, впрочем,
скрыть это, она то начинала
смотреть в окно, то опускала черные глаза
на развернутые перед ней «Отечественные записки» и, надобно сказать, в эти минуты была прехорошенькая.
Неточные совпадения
—
Посмотрим,
посмотрим, что будет, — говорили одни, неумело
скрывая свои надежды
на хороший конец; другие, притворяясь скептиками, утверждали:
Мы до сих пор
смотрим на европейцев и Европу в том роде, как провинциалы
смотрят на столичных жителей, — с подобострастием и чувством собственной вины, принимая каждую разницу за недостаток, краснея
своих особенностей,
скрывая их, подчиняясь и подражая.
— Татьяна Павловна, повторяю вам, не мучьте меня, — продолжал я
свое, в
свою очередь не отвечая ей
на вопрос, потому что был вне себя, —
смотрите, Татьяна Павловна, чрез то, что вы от меня
скрываете, может выйти еще что-нибудь хуже… ведь он вчера был в полном, в полнейшем воскресении!
Но я также любил
смотреть, как охотник, подбежав к ястребу, став
на колени и осторожно наклонясь над ним, обмяв кругом траву и оправив его распущенные
крылья, начнет бережно отнимать у него перепелку; как потом полакомит ястреба оторванной головкой и снова пойдет за новой добычей; я любил
смотреть, как охотник кормит
своего ловца, как ястреб щиплет перья и пух, который пристает к его окровавленному носу, и как он отряхает, чистит его об рукавицу охотника; как ястреб сначала жадно глотает большие куски мяса и даже небольшие кости и, наконец, набивает
свой зоб в целый кулак величиною.
Когда вскоре за тем пани Вибель вышла, наконец, из задних комнат и начала танцевать французскую кадриль с инвалидным поручиком, Аггей Никитич долго и пристально
на нее
смотрел, причем открыл в ее лице заметные следы пережитых страданий, а в то же время у него все более и более созревал задуманный им план, каковый он намеревался начать с письма к Егору Егорычу, написать которое Аггею Никитичу было нелегко, ибо он заранее знал, что в письме этом ему придется много лгать и
скрывать; но могущественная властительница людей — любовь — заставила его все это забыть, и Аггей Никитич в продолжение двух дней, следовавших за собранием, сочинил и отправил Марфину послание, в коем с разного рода экивоками изъяснил, что, находясь по отдаленности места жительства Егора Егорыча без руководителя
на пути к масонству, он, к великому счастию
своему, узнал, что в их городе есть честный и добрый масон — аптекарь Вибель…