Неточные совпадения
Замкнутый и сосредоточенный по натуре своей, он начал нестерпимо желать хоть бы с кем-нибудь задушевно побеседовать, рассказать про свою любовь не из пустого, конечно, хвастовства, а с целью проанализировать себя, свои
чувства и передать те
нравственные вопросы, которые по преимуществу беспокоили его.
Я очень хорошо понял, что хоть люблю девушку, насколько способен только любить, но в то же время интересы литературные, общественные и, наконец, собственное честолюбие и даже более грубые, эгоистические потребности — все это живет во мне, волнует меня, и каким же образом я мог бы решиться всем этим пожертвовать и взять для
нравственного продовольствия на всю жизнь одно только
чувство любви, которое далеко не наполняет всей моей души… каким образом?
Самую любовь он обставлял всей прелестью декораций, какою обставила ее человеческая фантазия, осмысливая ее
нравственным чувством и полагая в этом чувстве, как в разуме, «и может быть, тут именно более, нежели в разуме» (писал он), бездну, отделившую человека от всех не человеческих организмов.
Неточные совпадения
Боже мой! что оно делает с человеком? как облегчит от всякой
нравственной и физической тягости! точно снимет ношу с плеч и с головы, даст свободу дыханию,
чувству, мысли…
Оскорбленное же
нравственное и, еще пуще того, эстетическое
чувство иногда бывает неумолимо.
Мы видели еще сегодня здесь, в этой зале, что непосредственная сила правды еще живет в его молодом сердце, что еще
чувства семейной привязанности не заглушены в нем безверием и
нравственным цинизмом, приобретенным больше по наследству, чем истинным страданием мысли.
Для толстовского
чувства жизни реальна и существенна лишь частная жизнь Ивана и Петра, жизнь семейная и
нравственная, их
нравственные сомнения и их искания
нравственного совершенствования.
В-третьих, подвергаясь постоянной опасности жизни, — не говоря уже об исключительных случаях солнечных ударов, утопленья, пожаров, — от постоянных в местах заключения заразных болезней, изнурения, побоев, люди эти постоянно находились в том положении, при котором самый добрый,
нравственный человек из
чувства самосохранения совершает и извиняет других в совершении самых ужасных по жестокости поступков.