— Госпожа эта, — возразил князь с усмешкою, — пустилась теперь
во все тяжкие. Он, может быть, у ней в пятом или четвертом нумере, а такими привязанностями не очень дорожат. Наконец, я поставил ему это первым условием, и, значит, все это вздор!.. Главное, чтоб он вам нравился, потому что вы все-таки будете его жена, а он ваш муж — вопрос теперь в том.
— У нас уж такая этика. Мы можем наших классных дам всячески изводить, но жаловаться посторонним — это не принято. Но теперь мне все равно. J'ai jete le bonnet par dessus les moulins [Я пустилась
во все тяжкие (фр.).]. Завтра она пожалуется папе.
Сережа Талицкий был молоденький артиллерийский офицер, недавно выпущенный из шляхетского корпуса. Он приходился троюродным братом Кати Бахметьевой. Рано лишившись отца и матери, он в Мавре Сергеевне нашел вторую мать, и все время пребывания в корпусе проводил в доме Бахметьевой. По выходе в офицеры, он пустился
во все тяжкие, сделался типом петербургского «блазня» и был на дурном счету у начальства в это строгое Аракчеевское время.
Неточные совпадения
Во все грехи
тяжкие, // Грехи
тяжки поступить, //
Тяжки поступить.
Всю ночь бесчувственный Руслан // Лежал
во мраке под горою. // Часы летели. Кровь рекою // Текла из воспаленных ран. // Поутру, взор открыв туманный, // Пуская
тяжкий, слабый стон, // С усильем приподнялся он, // Взглянул, поник главою бранной — // И пал недвижный, бездыханный.
Но существует
во всей живущей, никогда не умирающей мировой природе какой-то удивительный и непостижимый закон, по которому заживают самые глубокие раны, срастаются грубо разрубленные члены, проходят
тяжкие инфекционные болезни, и, что еще поразительнее, — сами организмы в течение многих лет вырабатывают средства и орудия для борьбы со злейшими своими врагами.
Около этого дурацкого события поднялся большой и, как всегда, преувеличенный шум, притушить который начальство не успело вовремя, и результатом был строгий общий разнос из Петербурга с приказом заменить
во всем Московском гарнизоне
тяжкие обоюдоострые тесаки невинными штыками…
Смерть мужа не поразила Ольгу Николаевну своею неожиданностью — он уже с год, как был прикован к постели, и месяца три его смерти ожидали со дня на день — и не внесла какое-либо изменение в домашний режим, так как не только
во время
тяжкой болезни Валериана Павловича, но и ранее, с первого дня их брака, Ольга Николаевна была в доме единственной полновластной хозяйкой, слову которой безусловно повиновались
все домашние, начиная с самого хозяина дома и кончая последним «казачком» их многочисленной дворни.