— Мальчишки, верно, рассердили! — подхватил Петр Михайлыч. — Они меня часто выводили из терпения: расстроят, бывало, хуже больших. Выпейте-ка водочки, Яков Васильич: это успокоит вас. Эй, Палагея Евграфовна, пожалуйте нам хмельного!
Калинович не без волнения развернул свою повесть и начал как бы читать ее, ожидая, что не скажет ли ему половой что-нибудь про его произведение. Но тот, хоть и стоял перед ним навытяжку, но, кажется, более ожидал, что прикажут ему подать из съестного или хмельного.
Допьяна гонца поят И в суму его пустую Суют грамоту другую — И привез гонец хмельной В тот же день приказ такой: «Царь велит своим боярам, Времени не тратя даром, И царицу и приплод Тайно бросить в бездну вод».
Когда философ измерил страшную круть ее и вспомнил вчерашнее путешествие, то решил, что или у пана были слишком умные лошади, или у козаков слишком крепкие головы, когда и в хмельном чаду умели не полететь вверх ногами вместе с неизмеримой брикою и багажом.
И, сказав это, вывел Домашку к толпе. Увидели глуповцы разбитную стрельчиху и животами охнули. Стояла она перед ними, та же немытая, нечесаная, как прежде была; стояла, и хмельная улыбка бродила по лицу ее. И стала им эта Домашка так люба, так люба, что и сказать невозможно.
Фоминишна. Ах, голубчик ты мой. Ах я, мымра слепая! А ведь покажись мне сдуру-то, что ты хмельной приехал. Уж извини меня, глуха стала на старости лет.
Длинными зимними вечерами при свете лучин женщины пряли, мужчины пили хмельные напитки, мёд, вспоминали минувшие дни, слагали и пели песни, слушали сказителей и сказительниц былин.
Длинными зимними вечерами при свете лучин женщины пряли, мужчины пили хмельные напитки, мёд, вспоминали минувшие дни, слагали и пели песни, слушали сказителей и сказительниц былин.
Три дня пил хмельные меды, выходил во двор, буянил, стегал плёткой холопов, кричал, что плохо баламутили народ.
Тогда же на дверях жилищ прикрепляют тексты заговоров, едят особую разновидность рисового пудинга и пьют хмельные напитки.