— Тьфу мне на его любовь — вот он, криворожий, чего стоит! — возражала Экзархатова. — Кабы знала, так бы не ходила, потатчики этакие! — присовокупляла она, уходя.
— Какие бы они ни были люди, — возразил, в свою очередь, Петр Михайлыч, — а все-таки ему не следовало поднимать носа. Гордость есть двух родов: одна благородная — это желание быть лучшим, желание совершенствоваться; такая гордость — принадлежность великих людей: она подкрепляет их в трудах, дает им силу поборать препятствия и достигать своей цели. А эта гордость — поважничать перед маленьким человеком — тьфу! Плевать я на нее хочу; зачем она? Это гордость глупая, смешная.
— Именно! — подтвердил Петр Михайлыч. — После этого они не проводники образования, а алтынники; после этого им бы в лавке сидеть, а не словесностью заниматься! Возбранять ход новым дарованиям — тьфу!
— Не о смете, любезный, тут разговор: я вон ее не видал, да и глядеть не стану… Тьфу мне на нее! — Вот она мне что значит. Не сегодня тоже занимаемся этими делами; коли я обсчитан, так и ваш брат обсчитан. Это что говорить! Не о том теперь речь; а что сами мы, подрядчики, глупы стали, — вон оно что!
Это очень обидно. А чего ты хотела, Саша? Он у них тут по иерархии принц какой-то, раз высочеством назвали. А я безродная инопланетянка, ой тьфу, попаданка.
– Кто это? Огненные кто? Огненные тьфу? – прокатился шёпот по классу
– Так вот это яичко, – девушка показала на витрину, – по сравнению с тем просто тьфу, слова доброго не стоит!
Это очень обидно. А чего ты хотела, Саша? Он у них тут по иерархии принц какой-то, раз высочеством назвали. А я безродная инопланетянка, ой тьфу, попаданка.