В подобном обществе странно бы, казалось, и совершенно бесполезно начинать разговор о литературе, но Петр Михайлыч не утерпел и, прежде еще высмотрев на окне именно тот нумер газеты, в котором был расхвален Калинович, взял его, проговоря скороговоркой...
— Дело ваше еще не рассмотрено, следовательно, я ничего не знаю и ничего не могу вам сказать, — проговорил он скороговоркой и, быстро повернувшись спиной, ушел в кабинет.
— Это еще не так хорошо, неловко с переговорами. А лучше я прочту его известную «to be or not to be», — проговорил он скороговоркой и тотчас же ушел за дверь, откуда появившись совершенно грустный и печальный, начал...
— Позвольте, я лучше прочту другое, где больше одушевления, — присовокупил он опять скороговоркой и снова начал: « — Для чего ты не растаешь, ты не распадешься прахом, о, для чего ты крепко, тело человека!
— А старый уговор помните: если замуж, так без слез? — говорил князь, грозя пальцем и легохонько отодвигая ее от себя, а потом, заключив скороговоркой: — Adieu, — убежал.
— Ах, да, да, merci! — подхватила скороговоркой баронесса, немного сконфузившись, и тотчас же переменила разговор. — Скажите, — продолжала она, — вы давно были влюблены в Полину? Мне это очень интересно знать.
— Слышала, — отвечала вице-губернаторша, не менее встревоженная. — Ecoutez, chere amie [Послушай, дорогая (франц.).], — продолжала она скороговоркой, ведя приятельницу в гостиную, — ты к нему ездишь. Позволь мне в твоей карете вместо тебя ехать. Сама я не могу, да меня и не пустят; позволь!.. Я хочу и должна его видеть. Он, бедный, страдает за меня.