— «Нет, говорю, дядя, ни за
какие тысячи не пойду в деревню в этаком безобразии; помоги ты мне здесь, дай ты мне здесь пооправиться».
Моцартова музыка сделала эпоху, переворот в умах, как Гетев «Фауст»,
как тысяча семьсот восемьдесят девятый год.
Конечно, этого ужасно хотелось — увидеть его, говорить с ним. Но явиться к нему,
как тысячи назойливых, ненужных ему посетителей, пройти перед ним серым пятнышком в веренице серых безличностей — ни за что! С молодым самолюбием думалось: поехал бы я к нему только в том случае, если бы он сам захотел со мною познакомиться.
— Да что ты сегодня за столом сделал? За что отравил боярина-то? Ты думал, я и не знаю! Что? чего брови-то хмуришь? Вот погоди, как пробьет твой смертный час; погоди только! Уж привяжутся к тебе грехи твои,
как тысячи тысяч пудов; уж потянут тебя на дно адово! А дьяволы-то подскочат, да и подхватят тебя на крючья!
Неточные совпадения
Вон
какой был умный мужик: из ничего нажил сто
тысяч, а
как нажил сто
тысяч, пришла в голову дурь сделать ванну из шампанского, и выкупался в шампанском.
—
Как на что? да ведь я за него заплатил десять
тысяч, а тебе отдаю за четыре.
Автор признается, этому даже рад, находя, таким образом, случай поговорить о своем герое; ибо доселе,
как читатель видел, ему беспрестанно мешали то Ноздрев, то балы, то дамы, то городские сплетни, то, наконец,
тысячи тех мелочей, которые кажутся только тогда мелочами, когда внесены в книгу, а покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела.
— Нет, Павел Иванович, только на том условии, чтобы деньги
как можно скорее. Теперь вы мне дайте пятнадцать
тысяч, по крайней мере, а остальные никак не дальше,
как через две недели.
Десять
тысяч у него было: другие десять
тысяч предполагал он призанять у Костанжогло, так
как он сам объявил уже, что готов помочь всякому, желающему разбогатеть и заняться хозяйством.