— Мы не черницы! — громко смеясь, отвечала старице Фленушка. — Ты, что ль, на нас манатью-то [Манатья(мантия), иначе иночество — черная пелеринка, иногда отороченная красным снурком, которую носят старообрядские иноки и инокини. Скинуть ее хоть на минуту
считается грехом, а кто наденет ее хоть шутя, тот уже постригся.] надевала?.. Мы белицы, мирское нам во грех не поставится…
Но эта же человеческая личность, если она действует как государство, как его орган, не только может убивать, но даже должна убивать, и это не только не
считается грехом, но считается долгом.
Считается большим непростительным грехом надругаться над иконами, священными книгами, храмами, и не
считается грехом надругательство над человеком. А между тем в человеке, в самом испорченном, живет то, что выше всего человеческого. Все же книги, иконы, храмы — только произведения рук человеческих.
Садиться играть в карты, не имея в кармане ни гроша, было у него обыкновением, а попить и пожрать на чужой счет, прокатиться с шиком на чужом извозчике и не заплатить извозчику не
считалось грехом.
Неточные совпадения
Рабство
считалось последствием
греха вместо того, чтобы считать его
грехом.
Рыцарское обращение с женщиной возводится почти в культ и в то же время не
считается предосудительным уступить за деньги приятелю свою жену; или вот еще лучше: с одной стороны, отсутствие сословных предрассудков — здесь и с ссыльным держат себя, как с ровней, а с другой — не
грех подстрелить в лесу китайца-бродягу, как собаку, или даже поохотиться тайком на горбачиков.
— Сорвалось! — сквозь зубы молвил Алексей и бросил испорченную чашку в сторону. Никогда с ним такого
греха не бывало, даже и тогда не бывало, как, подростком будучи, токарному делу учился. Стыдно стало ему перед токарями. По всему околотку первым мастером
считается, а тут, гляди-ка, дело какое.
То, что в Боге
считается признаком совершенства, в человеке
считается признаком несовершенства,
греха.
Как голодные волки рыщут поморцы и большую силу забирают через своих баб, потому как у них явный брак
считается за самый большой
грех, а тайный блуд прощается.