Неточные совпадения
Gnadige Frau поняла справедливость слов мужа и окончательно
ушла в свою комнату, а Сверстов тотчас принялся писать предполагаемое им
письмо, окончив которое он немедля же загасил свечку, хлобыснулся на свою постель и заснул крепчайшим сном.
Тулузов, взяв с собой
письмо Ченцова,
ушел в свое отделение, где снова прочитал это
письмо и снова главным образом обратил свое внимание на последние строки. «Может быть, и в самом деле застрелится!» — произнес он тем же полушепотом, как прежде сказал: — «Пойдут теперь истории, надобно только не зевать!»
Вся эта путаница ощущений до того измучила бедную женщину, что она, не сказав более ни слова мужу,
ушла к себе в комнату и там легла в постель. Егор Егорыч, в свою очередь, тоже был рад уходу жены, потому что получил возможность запечатать
письмо и отправить на почту.
— Добрже, — одобрил Аггей Никитич и,
уйдя к себе, приискал все слова, какие только сумел найти в лексиконе. Поутру он преподнес Миропе Дмитриевне
письмо и тетрадь со словами, а затем они вкупе стали переводить и все-таки весьма смутно поняли содержание
письма, что было и не удивительно, так как gnadige Frau написала свое послание довольно изысканно и красноречиво.
— Это не твое дело, дурак этакий! Ты должен отдать, — вспылил Янгуржеев и, бросив
письмо на прилавок,
ушел.
Как только услышал солдат о
письме, так, даже не обратив внимания на то, что оно было от какого-то его превосходительства, не пустил бы, вероятно, Аггея Никитича; но в это время вышел из своей квартиры Аркадий Михайлыч, собравшийся куда-то
уходить, что увидав, солдат радостным голосом воскликнул...
Неточные совпадения
— Она
письмо одно получила, сегодня, ее очень встревожило. Очень. Слишком уж даже. Я заговорил о тебе — просила замолчать. Потом… потом сказала, что, может, мы очень скоро расстанемся, потом стала меня за что-то горячо благодарить; потом
ушла к себе и заперлась.
— Ну, я перво-наперво притаился: солдат и
ушел с письмом-то. Да верхлёвский дьячок видал меня, он и сказал. Пришел вдругорядь. Как пришли вдругорядь-то, ругаться стали и отдали
письмо, еще пятак взяли. Я спросил, что, мол, делать мне с ним, куда его деть? Так вот велели вашей милости отдать.
Захар
ушел, а Илья Ильич продолжал лежать и думать о проклятом
письме.
— Полно, не распечатывай, Илья Иваныч, — с боязнью остановила его жена, — кто его знает, какое оно там письмо-то? может быть, еще страшное, беда какая-нибудь. Вишь, ведь народ-то нынче какой стал! Завтра или послезавтра успеешь — не
уйдет оно от тебя.
— Вот вы этак все на меня!.. — Ну, ну, поди, поди! — в одно и то же время закричали друг на друга Обломов и Захар. Захар
ушел, а Обломов начал читать
письмо, писанное точно квасом, на серой бумаге, с печатью из бурого сургуча. Огромные бледные буквы тянулись в торжественной процессии, не касаясь друг друга, по отвесной линии, от верхнего угла к нижнему. Шествие иногда нарушалось бледно-чернильным большим пятном.