Неточные совпадения
Бедная Аксюша при этом хлобыснулась
своим красивым лицом на стол и закрылась рукавом рубахи, как бы желая, чтобы ей никого
не видеть и чтобы ее никто
не видел. Ченцов, ошеломленный всей этой сценой, при последней угрозе Маланьи поднялся на
ноги и крикнул ей страшным голосом...
Аггей Никитич почти
не расшаркался перед Екатериной Петровной; но она, напротив, окинула его с головы до
ног внимательнейшим взором, — зато уж на пани Вибель взглянула чересчур свысока; Марья Станиславовна, однако,
не потерялась и ответила этой черномазой госпоже тем гордым взглядом, к какому способны соплеменницы Марины Мнишек [Марина Мнишек (ум. после июля 1614 г.) — жена первого и второго Лжедмитриев, польская авантюристка.], что, по-видимому, очень понравилось камер-юнкеру, который, желая хорошенько рассмотреть молодую дамочку, выкинул ради этого — движением личного мускула — из глаза
свое стеклышко, так как сквозь него он ничего
не видел и носил его только для моды.
Неточные совпадения
Вронский чувствовал эти направленные на него со всех сторон глаза, но он ничего
не видел, кроме ушей и шеи
своей лошади, бежавшей ему навстречу земли и крупа и белых
ног Гладиатора, быстро отбивавших такт впереди его и остававшихся всё в одном и том же расстоянии.
На
своих низких
ногах она ничего
не могла
видеть пред собой, но она по запаху знала, что он сидел
не далее пяти шагов.
«Вы можете затоптать в грязь», слышал он слова Алексея Александровича и
видел его пред собой, и
видел с горячечным румянцем и блестящими глазами лицо Анны, с нежностью и любовью смотрящее
не на него, а на Алексея Александровича; он
видел свою, как ему казалось, глупую и смешную фигуру, го когда Алексей Александрович отнял ему от лица руки. Он опять вытянул
ноги и бросился на диван в прежней позе и закрыл глаза.
Ну, да все это вздор, а только она,
видя, что ты уже
не студент, уроков и костюма лишился и что по смерти барышни ей нечего уже тебя на родственной
ноге держать, вдруг испугалась; а так как ты, с
своей стороны, забился в угол и ничего прежнего
не поддерживал, она и вздумала тебя с квартиры согнать.
— Порфирий Петрович! — проговорил он громко и отчетливо, хотя едва стоял на дрожавших
ногах, — я, наконец,
вижу ясно, что вы положительно подозреваете меня в убийстве этой старухи и ее сестры Лизаветы. С
своей стороны, объявляю вам, что все это мне давно уже надоело. Если находите, что имеете право меня законно преследовать, то преследуйте; арестовать, то арестуйте. Но смеяться себе в глаза и мучить себя я
не позволю.