Неточные совпадения
— Общее — устроить себе свою
религию и мораль… В сознании людей существует известное число великих
истин, которые и уподобьте вы в вашем воображении цветным, прозрачным камешкам калейдоскопа. Вам известен этот инструмент?
— Далее этой черты ум ничего не понимает, и тут уж действуют наши чувства и воображение, и из них проистекли пророчества, все
религии, все искусства, да, я думаю, и все евангельские
истины: тут уж наитие бога происходит!
— Но что же такое и фантазия, если она хоть сколько-нибудь сознана, как не мысль?.. Вы вот изволили упомянуть о
религиях, — Гегель вовсе не отделяет и не исключает
религии из философии и полагает, что это два различных способа познавать одну и ту же
истину. Философия есть ничто иное, как уразумеваемая
религия, вера, переведенная на разум…
Мы достаточно уже имеем чистых форм
истины в
религиях и мифологиях, в гностических и мистических системах философии, как древних, так и новейших.
Истины религии, открывающиеся и укореняющиеся в детски верующем сознании непосредственным и в этом смысле чудесным путем, изживаются затем человеком и в его собственной человеческой стихии, в его имманентном самосознании, перерождая и оплодотворяя его [Гартман, среди новейших философов Германии обнаруживающий наибольшее понимание религиозно-философских вопросов, так определяет взаимоотношение между общей философией и религиозной философией: «Религиозная метафизика отличается от теоретической метафизики тем, что она извлекает выводы из постулатов религиозного сознания и развивает необходимые метафизические предпосылки религиозного сознания из отношения, заложенного в религиозной психологии, тогда как теоретическая метафизика идет путем научной индукции.
Неточные совпадения
Голова его представляла сложный архив мертвых дел, лиц, эпох, цифр,
религий, ничем не связанных политико-экономических, математических или других
истин, задач, положений и т. п.
«Предмет
религии, как и философии, есть вечная
истина в самой ее объективности: Бог и ничто кроме Бога и изъяснения Бога.
Интеллектуалистически истолковывая
религию, Гегель берет ее лишь как вид мышления, как плохое, недостаточное философствование, и в этом качестве, конечно, отводит ей низшее место за то, что она сознает
истину лишь в виде «представления», т. е. дуалистического противопоставления субъекта и объекта, человека и божества.
Поэтому христианство никак нельзя, под предлогом «панхристизма», превращать в принципиальный и решительный имманентизм и антрополарию, фактически понимая его как углубленное и очищенное язычество (хотя оно включает в себя и последнее, как подчиненную и частную
истину, и даже раскрывает относительную его правду); но одинаково нельзя его понимать и по типу ветхозаветного трансцендентизма, как
религию закона, обязательного лишь своей трансцендентной санкцией [Реакционную реставрацию этого трансцендентизма мы имеем в Исламе, в этом главный его пафос, существенно антихристианский.
И если индивидуальная
истина есть вообще contradictio in adjecto даже в области познания, то уж тем более в области
религии, где каждый отдельный индивид перед лицом Бога ощущает себя как человек или как человечество.