Пока все это творилось в мире официальном и общественном, в мире художественном тоже подготовлялось событие: предполагалось возобновить пьесу «Тридцать лет, или
жизнь игрока» [«Тридцать лет или жизнь игрока» — драма в трех действиях французских драматургов Виктора Дюканжа (1783—1833) и Дино.], в которой главную роль Жоржа должен был играть Мочалов.
Неточные совпадения
Там нет глубоких целей, нет прочных конечных намерений и надежд. Бурная
жизнь не манит к тихому порту. У жрицы этого культа, у «матери наслаждений» — нет в виду, как и у истинного
игрока по страсти, выиграть фортуну и кончить, оставить все, успокоиться и жить другой
жизнью.
Они — не жертвы общественного темперамента, как те несчастные создания, которые, за кусок хлеба, за одежду, за обувь и кров, служат животному голоду. Нет: там жрицы сильных, хотя искусственных страстей, тонкие актрисы, играют в любовь и
жизнь, как
игрок в карты.
Жизнь кузины шла не по розам. Матери она лишилась ребенком. Отец был отчаянный
игрок и, как все
игроки по крови, — десять раз был беден, десять раз был богат и кончил все-таки тем, что окончательно разорился. Les beaux restes [Остатки (фр.).] своего достояния он посвятил конскому заводу, на который обратил все свои помыслы и страсти. Сын его, уланский юнкер, единственный брат кузины, очень добрый юноша, шел прямым путем к гибели: девятнадцати лет он уже был более страстный
игрок, нежели отец.
Она лишь туманно, в немногих словах намекнула на то, что она — замужняя дама из среднего общества, что она несчастна в семейной
жизни, так как муж ее —
игрок и деспот, и что даже судьбою ей отказано в таком утешении, как дети.
Известно, что из кочующих племен в Европе цыгане и
игроки никогда не ведут оседлой
жизни, и потому нет ничего удивительного, что один из слушателей Бельтова через несколько дней был уже в Петербурге.