— Две эти секты и во вражде и в согласии, — сказал он, — как часто это бывает между родителями и детьми; все-таки хлыстовщина — праматерь скопчества. [Скопчество — религиозная секта, особенное распространение получившая в России во
второй половине XVIII века.]
— Полагаю, и меня, ибо Павел Степаныч сам говорит, что в сцене с ним я
вторая половина его и что я ему огня, жару поддаю; а Верстовский мне не позволяет выходить, — ну и бог с ним: плетью обуха не перешибешь!
В тот год зима запоздала, лишь во
второй половине ноября сухой, свирепый ветер сковал реку сизым льдом и расцарапал не одетую снегом землю глубокими трещинами. В побледневшем, вымороженном небе белое солнце торопливо описывало короткую кривую, и казалось, что именно от этого обесцвеченного солнца на землю льется безжалостный холод.
— Николай Ильич Снегирев-с, русской пехоты бывший штабс-капитан-с, хоть и посрамленный своими пороками, но все же штабс-капитан. Скорее бы надо сказать: штабс-капитан Словоерсов, а не Снегирев, ибо лишь со
второй половины жизни стал говорить словоерсами. Словоерс приобретается в унижении.
Вообще легко можно было угадать по лицу ту пору жизни, когда совершилась уже борьба молодости со зрелостью, когда человек перешел на
вторую половину жизни, когда каждый прожитой опыт, чувство, болезнь оставляют след. Только рот его сохранял, в неуловимой игре тонких губ и в улыбке, молодое, свежее, иногда почти детское выражение.
Неточные совпадения
Не успели мы расположиться в гостиной, как вдруг явились, вместо одной, две и даже две с
половиною девицы: прежняя, потом сестра ее, такая же зрелая дева, и еще сестра, лет двенадцати. Ситцевое платье исчезло, вместо него появились кисейные спенсеры, с прозрачными рукавами, легкие из муслинь-де-лень юбки. Сверх того, у старшей была синева около глаз, а у
второй на носу и на лбу по прыщику; у обеих вид невинности на лице.
Теперь
второй, еще выгоднейший случай, следите за мной, а то я, пожалуй, опять собьюсь — как-то голова кружится, — итак,
второй случай: прокучиваю я здесь только полторы тысячи из трех, то есть
половину.
— Непременно так, полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму. Вот что мне давно уже мерещится.
Половина твоего дела сделана, Иван, и приобретена: ты жить любишь. Теперь надо постараться тебе о
второй твоей
половине, и ты спасен.
— Уж ты и спасаешь, да я и не погибал, может быть! А в чем она,
вторая твоя
половина?
— Первую
половину ты понимаешь: это драма, и произошла она там.
Вторая же
половина есть трагедия, и произойдет она здесь.