Неточные совпадения
— И вы справедливы! — отвечал ему на это Михаил Михайлыч. — Вы вдумайтесь хорошенько, не есть ли державство то же священство и не следует ли считать это установление
божественным? Державец не человек, не лицо, а это — возможный
порядок, высший разум, изрекатель будущих судеб народа!
Но если низвержение восставшего духа в мрачную бездну и приведение в законный
порядок всех тварей соответствовало правде божией, то оно еще не удовлетворяло любви
божественной.
Неточные совпадения
Ибо сверху донизу, т. е. от небесных сущностей до низших тел этого мира, всякий
порядок природы постольку приближается к
божественной ясности, проникает как понимание в сокрытое [Впрочем, по Эриугене, «и небесные силы необходимо несвободны от незнания, и им остаются неведомы тайны
божественной мудрости» (II, стр.28).].
«Четвертая ипостась», приемля в себе откровение тайн
божественных, вносит чрез себя и для себя различение,
порядок, внутреннюю последовательность в жизни
Божественного Триединства, она воспринимает единое и всецелое божество как триипостасное — Отца, Сына и Св.
Мы познаем Бога, восходя от установленного им
порядка мироздания, представляющего образы и подобия
божественных первообразов, восходя к тому, что находится выше (έπέκεινα) всего путем отвлечения от всего (αφαιρέσει) и возвышения над всем (υπεροχή).
Православная Церковь чтит зачатие Богоматери, предвозвещенное ангелом «богоотцам» Иоакиму и Анне (подобно тому, как она чтит и зачатие св. пророка Иоанна Предтечи), но в то же время не изъемлет этого зачатия из общего
порядка природы, не провозглашает его «непорочным» в католическом смысле [В службе Зачатию Богородицы (Минея месячная, декабрь), в стихирах на «Господи воззвах» читаем: «Пророческая речения ныне исполняются: гора бо святая в ложеснах водружается; лествица
божественная насаждается: престол великий царев приуготовляется: место украшается боговходимое; купина неопалимая начинает прозябати, мироположница святыни уже истекает…
Но как бы восхищенный и в энтузиазме покоится он в уединении, никуда не склоняясь и даже не обращаясь вокруг себя, стоя твердо и как бы сделавширь неподвижностью (στάσις); и о прекрасном не думает он, находясь уже выше прекрасного, выше хора добродетелей, подобный человеку, который проник в самое внутреннее святилище и оставил позади себя в храме изображения богов, и, лишь выходя из святилища, впервые встречает их, после внутреннего созерцания и обращения с тем, что не есть ни образ, ни вид, но сама
божественная сущность; образы же, следовательно, были бы предметами созерцания второго
порядка.