Неточные совпадения
— И ничего интересного
не услышишь, — заметила ей с
насмешкой Прыхина, и затем, заметив, что все уже интересное для Юлии рассказала, она встала, простилась с ней и побежала еще к одной своей подружке, чтоб рассказать ей об этом же. Катишь каждою новостью
любила поделиться со всеми своими приятельницами.
Причина всему этому заключалась в том, что с самого приезда Вихрова в Петербург между им и Мари происходили и недоразумения и неудовольствия: он в первый раз еще
любил женщину в присутствии мужа и поэтому страшно, мучительно ее ревновал — ревновал физически, ревновал и нравственно, но всего этого высказывать прямо никогда
не решался; ему казалось, что этим чувством он унижает и себя и Мари, и он ограничивался тем, что каждодневно страдал, капризничал, говорил Мари колкости, осыпал старика генерала (в его, разумеется, отсутствии)
насмешками…
Неточные совпадения
— Я
не знаю этого, — сухо ответила Дуня, — я слышала только какую-то очень странную историю, что этот Филипп был какой-то ипохондрик, какой-то домашний философ, люди говорили, «зачитался», и что удавился он более от
насмешек, а
не от побой господина Свидригайлова. А он при мне хорошо обходился с людьми, и люди его даже
любили, хотя и действительно тоже винили его в смерти Филиппа.
Лариса. Что вы говорите! Я мужа своего, если уж
не любить, так хоть уважать должна; а как могу я уважать человека, который равнодушно сносит
насмешки и всевозможные оскорбления! Это дело кончено: он для меня
не существует. У меня один жених: это вы.
— Ну, если б и
любила: что же, грех, нельзя, стыдно… вы
не позволите, братец? — с
насмешкой сказала она.
Хочу
любить — но слов любви
не знаю, // И чувства нет в груди; начну ласкаться, — // Услышу брань,
насмешки и укоры // За детскую застенчивость, за сердце // Холодное.
В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом,
любил иронию и
насмешку, но
не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством, это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу.