Неточные совпадения
— А, это уж, видно, такая повальная на всех! — произнес насмешливо Салов. — Только у
одних народов, а именно у южных, как, например, у испанцев и итальянцев, она больше развивается, а у северных
меньше.
Но не в этом дело: не
будем уклоняться от прежнего нашего разговора и станем говорить о Конте. Вы ведь его не читали? Так, да? — прибавил он ядовито, обращаясь к Неведомову.
Отправив все это в городе на почту, Вихров проехал затем в погребок, который состоял всего из
одной только
маленькой и грязной комнатки,
но тем не менее пользовался большою известностью во всем уезде: не
было, я думаю, ни
одного чиновника, ни
одного помещика, который бы хоть раз в жизни не пивал в этом погребке, в котором и устроено
было все так, что ничего другого нельзя
было делать, как только
пить: сидеть можно
было только около единственного стола, на котором всегда обыкновенно
пили, и съесть чего-нибудь можно
было достать такого, что возбуждает жажду
пить, каковы: селедка, икра…
После ужина их отвели в гостиницу и каждому хотели
было дать по отдельной комнате;
но богомольцы наши разместились так, что Захаревский с дочерью заняли
маленькое отделение, а Живин и Вихров легли в
одной комнате.
Неточные совпадения
— Право, я не знаю, что в нем можно осуждать. Направления его я не знаю,
но одно — он отличный
малый, — отвечал Степан Аркадьич. — Я сейчас
был у него, и, право, отличный
малый. Мы позавтракали, и я его научил делать, знаешь, это питье, вино с апельсинами. Это очень прохлаждает. И удивительно, что он не знал этого. Ему очень понравилось. Нет, право, он славный
малый.
Тогда
один маленький, очень молодой на вид,
но очень ядовитый господин стал говорить, что губернскому предводителю, вероятно,
было бы приятно дать отчет в суммах и что излишняя деликатность членов комиссии лишает его этого нравственного удовлетворения.
А между тем появленье смерти так же
было страшно в
малом, как страшно оно и в великом человеке: тот, кто еще не так давно ходил, двигался, играл в вист, подписывал разные бумаги и
был так часто виден между чиновников с своими густыми бровями и мигающим глазом, теперь лежал на столе, левый глаз уже не мигал вовсе,
но бровь
одна все еще
была приподнята с каким-то вопросительным выражением.
—
Есть у меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает,
но помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней
одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг
будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй,
малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
В пустыне, где
один Евгений // Мог оценить его дары, // Господ соседственных селений // Ему не нравились пиры; // Бежал он их беседы шумной, // Их разговор благоразумный // О сенокосе, о вине, // О псарне, о своей родне, // Конечно, не блистал ни чувством, // Ни поэтическим огнем, // Ни остротою, ни умом, // Ни общежития искусством; //
Но разговор их милых жен // Гораздо
меньше был умен.