В какой мундир или роброн [Роброн — женское платье с очень широкой круглой юбкою; мода аристократии XVIII столетня.] ни наряди их, а все сейчас видно, что — мужик или баба.
Мне памятно еще до этих пор, Какие я выдумывал уловки, Чтоб изменить искусно разговор, Когда предметы делались неловки; А прошлый век, Екатеринин двор, Роброны, пудра, фижмы иль шнуровки, И даже сам Державин, автор од, Уж издали меня бросали в пот.
У одной стены стояло очень ветхое крошечное фортепьяно, возле столь же древнего комода с дырами вместо замков; между окнами виднелось темное зеркальце; на перегородке висел старый, почти весь облупившийся портрет напудренной женщины в роброне и с черной ленточкой на тонкой шее.
И влетят богини: Дуняша, Параша, Настенька, Машенька, Грушенька, девять сестер, что в пасторали были, да еще сколько нужно на придачу по числу гостей. Все разряжены: которая в пудре и роброне, ровно барышня, которая в сарафане, а больше так, как в павильонах на стенах писано.
Розовые блики окрасили бледные лица на портретах, и пусть добродетельные вдовицы в тугих воротничках до подбородка, в чопорных робронах поджимали губы, глядя, как молодые актрисы резвятся в этом суровом замке, зато воины и мальтийские рыцари, казалось, улыбались им из своих рам и рады были присутствовать при весёлой пирушке; исключение составляли двое-трое седовласых старцев с надутой миной под жёлтым лаком, невзирая ни на что хранивших то злобное выражение, какое придал им живописец.
На ней был бальный длинный белоснежный роброн со шлейфом, затканным серебром; на плечах – такой же муслиновый шарф, что и у сестры; в волосах – белая широкая лента, приколотая золотой шпилькой к шиньону; на шее – колье из нескольких рядов жемчуга.
Она была удивительно хороша в атласном мареновом роброне, широком и длинном платье со шлейфом.
Розовые блики окрасили бледные лица на портретах, и пусть добродетельные вдовицы в тугих воротничках до подбородка, в чопорных робронах поджимали губы, глядя, как молодые актрисы резвятся в этом суровом замке, зато воины и мальтийские рыцари, казалось, улыбались им из своих рам и рады были присутствовать при весёлой пирушке; исключение составляли двое-трое седовласых старцев с надутой миной под жёлтым лаком, невзирая ни на что хранивших то злобное выражение, какое придал им живописец.
На ней был бальный длинный белоснежный роброн со шлейфом, затканным серебром; на плечах – такой же муслиновый шарф, что и у сестры; в волосах – белая широкая лента, приколотая золотой шпилькой к шиньону; на шее – колье из нескольких рядов жемчуга.