Тот пошел. Еспер Иваныч сидел в креслах около своей кровати: вместо прежнего красивого и представительного мужчины, это был какой-то совершенно уже опустившийся старик, с небритой бородой, с
протянутой ногой и с висевшей рукой. Лицо у него тоже было скошено немного набок.