Прохор Прохорыч. Как вам угодно-с; но, впрочем, если только я справедливо понимаю, то, кажется, незачем и не для чего… Наши свидания не могут быть приятны ни для вас, ни для меня. Нас бог будет судить, тетушка, с вами, — конечно, я все забыл, все простил, сколько ни был вами обижен.
Надежда Ивановна (стремительно).Пощадите меня оба хоть сколько-нибудь… (Дурнопечину.)Прощайте, Николай Михайлыч! Укорять я вас больше не стану: ваша собственная совесть скажет вам, как вы черно и неблагородно поступили с любившею и никогда ни словом, ни взглядом не изменявшею вам женщиною… (Уходит с достоинством.)
Братья молча постояли Да в затылке почесали. «Спрос не грех. Прости ты нас, — Старший молвил, поклонясь, — Коли так, не заикнуся Уж о том». — «Я не сержуся, — Тихо молвила она, — И отказ мой не вина». Женихи ей поклонились, Потихоньку удалились, И согласно все опять Стали жить да поживать.
Г-жа Простакова. Простил! Ах, батюшка!.. Ну! Теперь-то дам я зорю канальям своим людям. Теперь-то я всех переберу поодиночке. Теперь-то допытаюсь, кто из рук ее выпустил. Нет, мошенники! Нет, воры! Век не прощу, не прощу этой насмешки.
Мазурку отбили у меня: препротивный инженер Анисимов — я до сих пор не могу простить это ему — пригласил ее, только что она вошла, а я заезжал к парикмахеру и за перчатками и опоздал.
У нас случается какое-нибудь искушение, страдание, что-то коварное вторгается в нашу жизнь, лукавый искушает нас, мы не можем простить друг друга и думаем, что другой виноват перед нами.
У нас случается какое-нибудь искушение, страдание, что-то коварное вторгается в нашу жизнь, лукавый искушает нас, мы не можем простить друг друга и думаем, что другой виноват перед нами.
– Вы уж простите великодушно, что ночью к вам ворвался, но очень уж важное дело. Супругу, надеюсь, не разбудил?
Да, дорогие, вы правильно заподозрили, надумала и я на старости стать, прости господи, писательницей.