— Прежде всего-с — к-ха! — начал Елпидифор Мартыныч. — Осмотрим Николая Григорьича… Теплота в тельце умеренная, пупок хорош, а это что глазки ваши вы
так держите?.. Не угодно ли вам их открыть?.. — И Елпидифор Мартыныч дотронулся легонько пальцем до горлышка ребенка, и тот при этом сейчас же открыл на него свои большие черные глаза.
Неточные совпадения
—
Так!.. Тебе надобно же куда-нибудь девать меня! Нельзя же в одном доме
держать любовницу и жену!
Миклаков сам говорил, что всяк, кто у него побывает, не воспылает потом желанием бывать у него часто; но вместе с тем он, кажется, любил, когда кто заходил к нему, и вряд ли даже помещение свое
держал в
таком грязном виде не с умыслом, что вот-де скверно у меня, а все-таки хорошие люди делают мне посещения.
— Видаю-с! — отвечал ей Миклаков почтительно. Он постоянно
держал себя у княгини несколько мрачно, но с величайшим уважением как к ней самой,
так и ко всей ее окружающей среде.
— Что делать, сил недостало перенести
такой удар, — отвечал Миклаков,
держа голову и глаза потупленными.
Умаслив
таким образом старуху, Елпидифор Мартыныч поехал к Елене, которая в это время забавлялась с сыном своим,
держа его у себя на коленях. Князь сидел невдалеке от нее и почти с пламенным восторгом смотрел на малютку; наконец, не в состоянии будучи удержаться, наклонился, вынул ножку ребенка из-под пеленки и начал ее целовать.
Анна Юрьевна последнее время как будто бы утратила даже привычку хорошо одеваться и хотя сколько-нибудь себя подтягивать,
так что в тот день, когда у князя Григорова должен был обедать Жуквич, она сидела в своем будуаре в совершенно распущенной блузе; слегка подпудренные волосы ее были не причесаны, лицо не подбелено. Барон был тут же и, помещаясь на одном из кресел,
держал голову свою наклоненною вниз и внимательным образом рассматривал свои красивые ногти.
— Еще бы!.. И можете себе вообразить, при
таком состоянии она
держит у себя в обожателях одного моего приятеля, мужчину весьма некрасивого и невзрачного.
— О, да!.. — протянул Жуквич и опять кинул косвенный взгляд на ящик с деньгами, а затем, как бы не удержавшись, присовокупил несколько странным голосом и сам потупляясь при этом: —
Такую ж большую сумму денег вы
держите не в запертом ящике!..
Жуквич посидел еще некоторое время, и если б Елена повнимательней наблюдала за ним, то заметила бы, что он был как на иголках; наконец, он поднялся и стал прощаться с Еленой; но деньги все еще не клал в карман, а
держал только их в своей руке и
таким образом пошел; но, выйдя в сени, немедля всю пачку засунул в свой совершенно пустой бумажник; потом этот бумажник положил в боковой карман своего сюртука, а самый сюртук наглухо застегнул и, ехав домой, беспрестанно ощупывал тот бок сюртука, где лежал бумажник.
Елена пришла, несколько удивленная
таким приглашением. При виде ее представительной и шикарной наружности старик несколько утратил свой чересчур начальнический вид и, даже привстав на своем месте и опершись, по обыкновению, на локотки рук своих, начал,
держа лицо потупленным к столу...
Горничную свою Елена рассчитала и отпустила,
так как отчасти подозревала ту в распущенной сплетне про нее; кроме того, ей и дорого было
держать для себя особую прислугу (у Елены в это время было всего в кармане только десять рублей серебром).
— Нет-с, нет! — отвечал хозяин, как бы даже обидевшись на эти слова. — Разве я стал бы
держать такого? — прибавил он потом с усмешкой.
Через несколько дней троих выпустили и оставили только одного; этого заковали в кандалы и приказали выдавать ему горячую пищу только через два дня в третий; затем, по жалобе надзирателя, велено было дать ему 100 розог, и
так держали его в темноте, впроголодь и под страхом, пока он не сознался.
Сидя у ней, мне казалось как-то совсем и немыслимым заговорить про это, и, право, глядя на нее, мне приходила иногда в голову нелепая мысль: что она, может быть, и не знает совсем про это родство, — до того она
так держала себя со мной.
Неточные совпадения
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я не
держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что
такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Уже сукна купил он себе
такого, какого не носила вся губерния, и с этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и сам
держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…
—
Так зачем же вы мне этого не объявили прежде? Зачем из пустяков
держали? — сказал с сердцем Чичиков.
Он стряхнул
так, что Чичиков почувствовал удар сапога в нос, губы и округленный подбородок, но не выпустил сапога и еще с большей силой
держал ногу в своих объятьях.
Нужно разве, чтобы они вечно были перед глазами Чичикова и чтоб он
держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их за всякий вздор, да и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам
таки лично, где следует, дал бы и зуботычину и подзатыльника».