Неточные совпадения
Прошло недели две. Князь и княгиня, каждодневно встречаясь, ни слова не проговорили между собой о том, что я описал
в предыдущей главе: князь делал вид, что как будто бы он и не получал от жены никакого письма, а княгиня — что к ней вовсе и не приходил Миклаков с своим объяснением; но на душе, разумеется, у каждого из них лежало все это тяжелым гнетом, так что им неловко было даже на долгое время оставаться друг с другом, и они каждый
раз спешили как можно поскорей разойтись по своим отдельным флигелям.
— Да вот… все о том, что Елена Николаевна переехала к вам
в дом! — начал Елпидифор Мартыныч с небольшой улыбочкой. —
Раз при мне две модные дамы приехали
в один дом и начали квакать: «Как это возможно!.. Как это не стыдно!..»
В Москве будто бы никогда еще этого и не бывало… Господи, боже мой! — думаю. — Сорок лет я здесь практикую и, может,
недели не
прошло без того…
Неточные совпадения
На второй
неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей казармой. Он
ходил в церковь молиться вместе с другими. Из-за чего, он и сам не знал того, — произошла однажды ссора; все
разом напали на него с остервенением.
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите! // Что ж, ради? Нет?
В лицо мне посмотрите. // Удивлены? и только? вот прием! // Как будто не
прошло недели; // Как будто бы вчера вдвоем // Мы мочи нет друг другу надоели; // Ни на́волос любви! куда как хороши! // И между тем, не вспомнюсь, без души, // Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря, // Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря; // И растерялся весь, и падал сколько
раз — // И вот за подвиги награда!
— Какой дурак, братцы, — сказала Татьяна, — так этакого поискать! Чего, чего не надарит ей? Она разрядится, точно пава, и
ходит так важно; а кабы кто посмотрел, какие юбки да какие чулки носит, так срам посмотреть! Шеи по две
недели не моет, а лицо мажет… Иной
раз согрешишь, право, подумаешь: «Ах ты, убогая! надела бы ты платок на голову, да шла бы
в монастырь, на богомолье…»
Звуки хотя глухо, но всё доносились до него. Каждое утро и каждый вечер видел он
в окно человека, нагнувшегося над инструментом, и слышал повторение, по целым
неделям, почти неисполнимых пассажей, по пятидесяти, по сто
раз. И месяцы
проходили так.
Поражало меня тоже, что он больше любил сам приходить ко мне, так что я наконец ужасно редко стал
ходить к маме,
в неделю раз, не больше, особенно
в самое последнее время, когда я уж совсем завертелся.