— Совершенно согласен! — сказал князь. — Но опять тебе повторяю, что мне странно, как ты
полюбила человека, подобного мне, а не избрала кого-либо, более подходящего к воображаемому тобою герою.
Неточные совпадения
— Потому что, — продолжала Елена, — каким же образом можно было до такой степени
полюбить господина Долгорукова,
человека весьма дурных качеств и свойств, как говорит нам история, да и вообще кого из русских князей стоит так
полюбить?
— Нисколько! Я даже душевно желаю того по простому чувству справедливости: я
полюбил другую женщину, поэтому и княгиня, если пожелает того, может отдать свое сердце другому; желаю только в этом случае, чтобы этот другой был
человек порядочный!
— Положим, что самолюбие чувство естественное, — продолжал рассуждать Миклаков, — но тут любопытно проследить, чем, собственно, оно оскорбляется? Что вот-де женщина, любившая нас, осмелилась
полюбить другого, то есть нашла в мире
человека, равного нам по достоинству.
— Что ж прямо и искренно говорить!.. — возразил Миклаков. — Это, конечно, можно делать из честности, а, пожалуй, ведь и из полного неуважения к личности другого… И я так понимаю-с, — продолжал он, расходившись, — что князь очень милый, конечно,
человек, но барчонок, который свой каприз ставит выше счастия всей жизни другого: сначала
полюбил одну женщину — бросил; потом
полюбил другую — и ту, может быть, бросит.
— Очень странно, что ты такого
человека позволила себе
полюбить, — сказал он.
— В сыщики я пошел не из корысти, а — по обстоятельствам нужды, — забормотал Митрофанов, выпив водки. — Ну и фантазия, конечно. Начитался воровских книжек, интересно! Лекок был человек великого ума. Ах, боже мой, боже мой, — погромче сказал он, — простили бы вы мне обман мой! Честное слово — обманывал из любви и преданности, а ведь
полюбить человека — трудно, Клим Иванович!
— Я медик и все-таки позволю вам напомнить, что известная разнузданность в требованиях человеческого организма является вследствие разнузданности воли и фантазии. И наконец, скажу вам не как медик, а как человек, видевший и наблюдавший женщин: женщина с цельной натурой не
полюбит человека только чувственно.
— Сама Мари, разумеется… Она в этом случае, я не знаю, какая-то нерешительная, что ли, стыдливая: какого труда, я думаю, ей стоило самой себе признаться в этом чувстве!.. А по-моему, если
полюбила человека — не только уж жениха, а и так называемою преступною любовью — что ж, тут скрываться нечего: не скроешь!..
Тело наше слабо, нечисто, смертно, но в нем скрыто сокровище, бессмертный дух божий. Стоит нам сознать этот дух в себе, и мы
полюбим людей, а если полюбим людей, то получим всё то, чего желает наше сердце: будем счастливы.
Неточные совпадения
— Помилуйте, что ж он?.. Да ведь я не сержусь! — сказал смягчившийся генерал. — В душе моей я искренно
полюбил его и уверен, что со временем он будет преполезный
человек.
— Жена — хлопотать! — продолжал Чичиков. — Ну, что ж может какая-нибудь неопытная молодая женщина? Спасибо, что случились добрые
люди, которые посоветовали пойти на мировую. Отделался он двумя тысячами да угостительным обедом. И на обеде, когда все уже развеселились, и он также, вот и говорят они ему: «Не стыдно ли тебе так поступить с нами? Ты все бы хотел нас видеть прибранными, да выбритыми, да во фраках. Нет, ты
полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий
полюбит».
Да ведь предположите только, что и я
человек есмь et nihil humanum [и ничто человеческое (лат.).]… одним словом, что и я способен прельститься и
полюбить (что уж, конечно, не по нашему велению творится), тогда все самым естественным образом объясняется.
Ну!
люди в здешней стороне! // Она к нему, а он ко мне, // А я… одна лишь я любви до смерти трушу. — // А как не
полюбить буфетчика Петрушу!
Вспомнишь, бывало, о Карле Иваныче и его горькой участи — единственном
человеке, которого я знал несчастливым, — и так жалко станет, так
полюбишь его, что слезы потекут из глаз, и думаешь: «Дай бог ему счастия, дай мне возможность помочь ему, облегчить его горе; я всем готов для него пожертвовать».