— «Нет, говорит, прежде съездите и спросите, примет ли он меня?» — присовокупил он не столько уже настоятельно. — Вот я и приехал:
как вам угодно будет; но, по-моему, просто срам княгине жить в гостинице, вся Москва кричать о том будет.
Неточные совпадения
— Князь приказал
вас спросить, — доложил ей при этом управляющий, —
как вам будет
угодно получать деньги на следующие месяцы: к
вам ли их прикажете доставлять на дом или сами будете жаловать к нам в контору для получения?
— Нет, этого нельзя!.. Этого не должно быть!.. — возразила Елена. —
Вы, князь, извольте хлопотать
как угодно!.. Поднимите все ваши аристократические связи и отстойте меня!..
— Жаль!.. Очень жаль!.. Я еще в молодости читал ваши сочинения и увлекался ими: действительно, в России очень многое дурно, и всем, кто умеет писать, надобно-с писать, потому что во всех сословиях начинают уже желать читать! Все хотят хоть сколько-нибудь просветиться!..
Какое же
вам платье
угодно иметь, почтеннейший господин Миклаков? — заключил Адольф Иваныч с какой-то почти нежностью.
— Что ж ни при чем?
Вам тогда надобно будет немножко побольше характеру показать!.. Идти к князю на дом, что ли, и просить его, чтобы он обеспечил судьбу внука. Он вашу просьбу должен в этом случае понять и оценить, и теперь,
как ему будет
угодно — деньгами ли выдать или вексель. Только на чье имя? На имя младенца делать глупо: умер он, — Елене Николаевне одни только проценты пойдут; на имя ее — она не желает того, значит, прямо
вам: умрете
вы, не кому же достанется,
как им!..
— Она-с!.. — отвечал Елпидифор Мартыныч. — Я бросился к ней, нашел ей нумер и говорю: «
Как вам не стыдно не ехать прямо в свой дом!» — «Ах, говорит, не могу, не знаю,
угодно ли это будет князю!» Ну, знаете ангельский характер ее и кротость! — «Да поезжайте, говорю, — князь очень рад будет
вам».
— А — мне что? — вскинулся Варавка. — Вкус хозяина, он мне картинку в немецком журнале показал, спросил: можете эдак? А — пожалуйста! Я —
как вам угодно могу, я для вас могу построить собачью конуру, свинарник, конюшню…
Рассуждения благоразумного поручика не поколебали меня. Я остался при своем намерении. «
Как вам угодно, — сказал Иван Игнатьич, — делайте, как разумеете. Да зачем же мне тут быть свидетелем? К какой стати? Люди дерутся, что за невидальщина, смею спросить? Слава богу, ходил я под шведа и под турку: всего насмотрелся».
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть,
угодно // Теперь узнать
вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот
какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что
вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты
как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
В ту же минуту он предлагал
вам ехать куда
угодно, хоть на край света, войти в
какое хотите предприятие, менять все что ни есть на все, что хотите.
— Милушкин, кирпичник! мог поставить печь в
каком угодно доме. Максим Телятников, сапожник: что шилом кольнет, то и сапоги, что сапоги, то и спасибо, и хоть бы в рот хмельного. А Еремей Сорокоплёхин! да этот мужик один станет за всех, в Москве торговал, одного оброку приносил по пятисот рублей. Ведь вот
какой народ! Это не то, что
вам продаст какой-нибудь Плюшкин.
— Я не знаю-с. Это только она сегодня-с так… это раз в жизни… ей уж очень хотелось помянуть, честь оказать, память… а она очень умная-с. А впрочем,
как вам угодно-с, и я очень, очень, очень буду… они все будут
вам… и
вас бог-с… и сироты-с…