Его определили куда-то сверхштатным писцом, обещаясь, впрочем, впоследствии, за прилежание и когда узнает канцелярский порядок, сделать столоначальником, — но не таков был Эльчанинов.
— Кажется, или по крайней мере я это на себе очень чувствовал, — подхватил Эльчанинов. — Меня сделали сверхштатным писцом, тогда как я и сносного почерка не имею.
Когда начальник тюрьмы сам выпустит заключенного, когда миллиардер подарит писцу виллу, опереточную певицу и сейф, а жокей хоть раз попридержит лошадь ради другого коня, которому не везет, — тогда все поймут, как это приятно, как невыразимо чудесно.