Негина. Петя, ты приходи вечером; мы будем учиться; я буду умница; я буду тебя слушаться всегда во всем, а теперь прости меня! Ну, прости, милый! (Целует его и убегает.)
Негина. «Серьезно», об таком-то деле серьезно! Да за кого ж вы меня принимаете! Разве это «дело»? Ведь это позор! Ты помнишь, что он-то говорил, он, мой милый, мой Петя! Как тут думать, об чем думать, об чем разговаривать! А коли есть в тебе сомнение, так возьми что-нибудь, да и погадай! Ведь я твоя. Чет или нечет, вот и конец. (Берет записку Мелузова.)
Мелузов. Да, невероятно. Зачем же ей скрывать от меня, зачем меня обманывать! Сегодня утром я получил от нее записку вот какого содержания. (Вынимает записку и читает.) «Петя, нынче ты не приходи к нам, сиди дома, жди меня, я сама зайду к тебе вечером».
Негина. Ну, что тебе знать! Все равно тебе. Так надо, Петя. Я долго думала, мы обе с маменькой думали… Ты хороший человек, очень хороший! Все, что ты говорил, правда, все это правда; а нельзя… Уж сколько я плакала, сколько себя бранила… Ты этого не понимаешь. Вот видишь ты: уж всегда так, уж так заведено, уж ведь… ну… все так; что ж, вдруг я одна… это даже смешно.
Негина. Нет, пожалуйста, не откажись. Я как сестра… я как сестра, Петя. Ну, доставь ты мне эту радость!.. Как сестра… Чем же я тебе за все добро твое?..
Негина (бросается на шею Мелузову). Прощай, Петя! Прощай, милый, голубчик! (Вырывается из объятий и бежит к двери.) Напиши, Петя, напиши! (Уходит; за ней обер-кондуктор.)
– Ребята, побежали в парк! Петя сказал, что видел её там примерно полчаса назад. Я встретила его на выходе. Без вас не решилась туда идти – уже совсем темно…
– Ребята, побежали в парк! Петя сказал, что видел её там примерно полчаса назад. Я встретила его на выходе. Без вас не решилась туда идти – уже совсем темно…
Лук сделан из тонкого изогнутого прута, с натянутой на него струной. Петя очень любит смотреть соревнования по стрельбе из лука.
Петя стоял на остановке 10 минут. Он ждал автобус. Он прождал автобус 20 минут.