Между сплетень Такую речь сболтнула птица-баба, — Что плавая в заливе Ленкоранском, В Гилянских ли озерах, уж не помню, У пьяного оборвыша факира И солнышка горячий разговор Услышала о том, что будто Солнце Сбирается сгубить Снегурку; только И ждет того, чтоб заронить ей в сердце Лучом своим огонь любви; тогда Спасенья нет Снегурочке, Ярило Сожжет ее, испепелит, растопит.
Пчелки, пчелки! Крылатые, летите ярым роем, Оставьте вы соты медовы, впейтесь В бесстыжие глаза! Не заикнулся ж Язык его, не поперхнулось горло Сказать, что я девица без стыда, И пристыдить родимых. Залепите Лицо его и песий взгляд лгуна!
Молю тебя, кудрявый ярый хмель, Отсмей ему, насмешнику, насмешку Над девушкой! За длинными столами, Дубовыми, за умною беседой, В кругу гостей почетных, поседелых, Поставь его, обманщика, невежей Нетесаным и круглым дураком. Домой пойдет, так хмельной головою Ударь об тын стоячий, прямо в лужу Лицом его бесстыжим урони! О, реченька, студеная водица, Глубокая, проточная, укрой Тоску мою и вместе с горем лютым Ретивое сердечко утопи!
Пятнадцать лет не кажется Ярило На наш призыв, когда, встречая Солнце, В великий день Ярилин, мы напрасно Тьмотысячной толпой к нему взываем И песнями его величье славим.
Снегурочка, дитя мое, о чем Мольбы твои? Великими дарами Могу тебя утешить на прощанье. Последний час Весна с тобой проводит, С рассветом дня вступает бог Ярило В свои права и начинает лето.
Да будет ваш союз благословен Обилием и счастием! В богатстве И радости живите до последних Годов своих в семье детей и внуков! Печально я гляжу на торжество Народное: разгневанный Ярило Не кажется, и лысая вершина Горы его покрыта облаками. Не доброе сулит Ярилин гнев: Холодные утра и суховеи, Медвяных рос убыточные порчи, Неполные наливы хлебных зерен, Ненастную уборку — недород, И ранние осенние морозы, Тяжелый год и житниц оскуденье.
На вершине горы на несколько мгновений рассеивается туман, показывается Ярило в виде молодого парня в белой одежде, в правой руке светящаяся голова человечья, в левой — ржаной сноп. По знаку царя прислужники несут целых жареных быков и баранов с вызолоченными рогами, бочонки и ендовы с пивом и медом, разную посуду и все принадлежности пира.
Короче, друг, сердечная остуда // Повсюдная, — сердца охолодели, // И вот тебе разгадка наших бедствий // И холода: за стужу наших чувств // И сердится на нас Ярило-Солнце // И стужей мстит.
Снегурочка, да чем же // Встречать тебе восход Ярила-Солнца? // Когда его встречаем, жизни сила, // Огонь любви горит у нас в очах, // Любовь и жизнь — дары Ярила-Солнца; // Его ж дары ему приносят девы // И юноши; а ты сплела венок, // Надела бус на шейку, причесалась, // Пригладилась — и запон, и коты // Новехоньки, — тебе одна забота, // Как глупому ребенку, любоваться // На свой наряд да забегать вперед, // Поодоль стать, — в глазах людей вертеться // И хвастаться обновками.
Тот помчался вдоль строя, а командир обнажил меч и плашмя постукивал им на скаку по наконечникам яри, оценивая, не пятится ли кто-то из мужчин или, напротив, не рвётся ли слишком сильно в бой.
ЯРИ́ТЬ, ярю́, яри́шь; несов., перех. Устар. и прост. Приводить в ярость. Так стонет тигр: в кустах залегши, Яримый жаждой крови, ждет он, Чтоб мимо бык из стада пробежал. Жуковский, Рустем и Зораб. (Малый академический словарь, МАС)
ЯРИ́ТЬ, ярю́, яри́шь; несов., перех. Устар. и прост. Приводить в ярость. Так стонет тигр: в кустах залегши, Яримый жаждой крови, ждет он, Чтоб мимо бык из стада пробежал. Жуковский, Рустем и Зораб.
Стоящие перед ним асигару в соломенных шляпах, вооружённые копьями яри, в одиночку не представляли угрозы для любого воина.
Тот помчался вдоль строя, а командир обнажил меч и плашмя постукивал им на скаку по наконечникам яри, оценивая, не пятится ли кто-то из мужчин или, напротив, не рвётся ли слишком сильно в бой.