Шестнадцать лет тому, как я для шутки И теша свой непостоянный нрав, Изменчивый и прихотливый, стала Заигрывать с Морозом, старым дедом, Проказником седым; и с той поры В неволе я у старого.
А теремная челядь! В прислужницах у ней на побегушках Лукавая лисица-сиводушка, Зайчата ей капустку добывают; Чем свет бежит на родничок куница С кувшинчиком; грызут орехи белки, На корточках усевшись; горностайки В приспешницах сенных у ней на службе.
Эх, старый! Девке воля Милей всего. Ни терем твой точеный, Ни соболи, бобры, ни рукавички Строченые не дороги; на мысли У девушки Снегурочки другое: С людьми пожить; подружки нужны ей Веселые, да игры до полночи, Весенние гулянки да горелки С ребятами, покуда…
Между сплетень Такую речь сболтнула птица-баба, — Что плавая в заливе Ленкоранском, В Гилянских ли озерах, уж не помню, У пьяного оборвыша факира И солнышка горячий разговор Услышала о том, что будто Солнце Сбирается сгубить Снегурку; только И ждет того, чтоб заронить ей в сердце Лучом своим огонь любви; тогда Спасенья нет Снегурочке, Ярило Сожжет ее, испепелит, растопит.
Стыдлива ты? Стыдливость-то к лицу Богатенькой. Вот так всегда у бедных: Что надо — нет, чего не надо — много. Иной богач готов купить за деньги Для дочери стыдливости хоть малость, А нам она не ко двору́ пришла.
Моя беда, что ласки нет во мне. Толкуют все, что есть любовь на свете, Что девушке любви не миновать; А я любви не знаю, что за слово «Сердечный друг» и что такое «милый», Не ведаю. И слезы при разлуке, И радости при встрече с милым другом У девушек видала я; откуда ж Берут они и смех и слезы, — право, Додуматься Снегурочка не может.
Ребята все равно тебе не милы — И всех ласкай равно; да на досуге Присматривай, который побогаче, Да сам — большой, без старших, бессемейный. А высмотришь, так замуж норови, Да так веди, чтоб Бобылю Бакуле На хле́бах жить, в чести у зятя.
До песен я не больно падок, девкам Забава та мила, а Бобылю Ведерный жбан сладимой ячной браги Поставь на стол, так будешь друг. Коль хочешь, Играй и пой Снегурочке; но даром Кудрявых слов не трать, — скупа на ласку. У ней любовь и ласка для богатых, А пастуху: «спасибо да прощай...
На что же мне завялый твой цветок! Куда бегу? Смотри, вон села птичка На деревце! Немножко попоет И прочь летит: удержишь ли ее? Вон видишь, ждут меня и ручкой манят. Побегаем, пошутим, посмеемся, Пошепчемся у тына под шумок, От матушек сердитых потихоньку.
Как больно здесь, как сердцу тяжко стало! Тяжелою обидой, словно камнем, На сердце пал цветок, измятый Лелем И брошенный. И я как будто тоже Покинута и брошена, завяла От слов его насмешливых. К другим Бежит пастух; они ему милее; Звучнее смех у них, теплее речи, Податливей они на поцелуй; Кладут ему на плечи руки, прямо В глаза глядят и смело, при народе, В объятиях у Леля замирают. Веселье там и радость.
Но дело я поправлю: меж безделок, Красивых бус, дешевых перстеньков У матери-Весны возьму немного, Немножечко сердечного тепла, Чтоб только лишь чуть теплилось сердечко.
Не вдруг возьмешь Купаву. Без выкупа не отдадим. Ребята, Горой стоять! Не выдавайте даром! А то у нас всех девок поберут, А нам самим в слободке недостача.
Закрой сперва сыпучими песками Глаза мои, доской тяжелой сердце У бедненькой Купавы раздави, Тогда бери другую. Очи видеть Разлучницы не будут, горя злого Ревнивое сердечко не учует. Снегурочка, завистница, отдай Дружка назад!
И всякого довольно, Да не у нас, а у соседей. Веришь, Шаром кати, ни корки хлеба в доме, Ни зернушка в сусеке, ни копейки Железной нет в мошне у Бобыля.
Снегурочка! Не полюбилось гостю, Что Лель торчит перед глазами. Дочка, Скажи ему, чтоб он гулял кругом Да около, сторонкой обходил Бобыльский двор! А у избы толочься Не для чего, мол, друг любезный, так-то!
Влюбленному всего дороже скромность И робкая оглядка у девицы; Сам-друг она оставшись с милым, ищет Как будто где себе защиты взором. Опущены стыдливые глаза, Ресницами покрыты; лишь украдкой Мелькнет сквозь них молящий нежно взор. Одной рукой ревниво держит друга, Другой его отталкивает прочь. А ты меня любила без оглядки, Обеими руками обнимала И весело глядела.
Царь Берендей сидит на золотом стуле, расписывает красками один из столбов, у ног царя сидят на полу два скомороха; несколько поодаль — слепые гусляры с гуслями, на переходах и у дверей стоят царские отроки.
У1, нескл., ср. Название двадцатой буквы русского алфавита.
У2, междом. Обычно произносится удлиненно (у-у, у-у-у). Употребляется звукоподражательно для обозначения воя, гудения. Где-то в углу уныло гудит и завывает ветер, протяжно-однообразно: у-у-у! А. Н. Толстой, [Я лежу в траве].
У4, предлог с род. п.1. Употребляется при обозначении предмета или лица, в непосредственной близости от которых происходит что-л. или находится, располагается кто-, что-л.; означает: возле, около. Стоять у стены. Отдыхать у моря. Встречаться у входа в театр. У подножия гор. (Малый академический словарь, МАС)
Вот и еще особенность нашего времени: презирать писание ради литературы, хотя и помнишь, и соглашаешься <там> с Белинским, что у настоящей литературы цель — сама литература, художественность, а остальное приложится. Но слишком противны эти наши самодовольные деятели литературы сегодня, а потому и их литература, даже если и не лишена чисто литературных достоинств.
У1, нескл., ср. Название двадцатой буквы русского алфавита.
У2, междом. Обычно произносится удлиненно (у-у, у-у-у). Употребляется звукоподражательно для обозначения воя, гудения. Где-то в углу уныло гудит и завывает ветер, протяжно-однообразно: у-у-у! А. Н. Толстой, [Я лежу в траве].
У4, предлог с род. п.1. Употребляется при обозначении предмета или лица, в непосредственной близости от которых происходит что-л. или находится, располагается кто-, что-л.; означает: возле, около. Стоять у стены. Отдыхать у моря. Встречаться у входа в театр. У подножия гор.