На что же мне завялый твой цветок! Куда бегу? Смотри, вон села птичка На деревце! Немножко попоет И прочь летит: удержишь ли ее? Вон видишь, ждут меня и ручкой манят. Побегаем, пошутим, посмеемся, Пошепчемся у тына под шумок, От матушек сердитых потихоньку.
Молю тебя, кудрявый ярый хмель, Отсмей ему, насмешнику, насмешку Над девушкой! За длинными столами, Дубовыми, за умною беседой, В кругу гостей почетных, поседелых, Поставь его, обманщика, невежей Нетесаным и круглым дураком. Домой пойдет, так хмельной головою Ударь об тын стоячий, прямо в лужу Лицом его бесстыжим урони! О, реченька, студеная водица, Глубокая, проточная, укрой Тоску мою и вместе с горем лютым Ретивое сердечко утопи!
Кругом избы, дворы с крепкими тесовыми воротами и высоким заплотом [Местное название забора.], за которым находятся надворные постройки, идет огороженный невысоким тыном огород и сад-пчельник, далее же лежат пашни; их площадь не определена, сколько сил и зерна хватит, столько и сеют, — земли не заказаны, бери — не хочу.
За Москвой-рекой, против Кремля. Направо тын Климентовского острога с бойницами и воротами, налево деревянная церковь св. Климента, прямо земляной вал, за валом, вдали, виден Кремль.
Широкая поперечная улица вела к церкви, а по другой стороне реки, на отлогом холме, возвышались тесовая кровля и красивый терем боярского дома, обнесенного высоким тыном, похожим на крепостный палисад.
Кругом избы, двора с крепкими тесовыми воротами и высоким забором, за которым находится надворная постройка, идет огороженный невысоким тыном огород и сад — пчельник; далее же лежат пашни; их площадь не определена, сколько сил и зерна хватит, столько и сеют — земли не заказанные, бери — не хочу. Занял то или другое количество десятин — все твои, отсюда и слово «заимка».