Ай, во поле липонька, Под липою бел шатер, В том шатре стол стоит, За тем столом девица. Рвала цветы со травы, Плела венок с яхонты. Кому венок износить? Носить венок милому.
Стойте! Обманщик Лель, зачем же я ждала, Плела венок? Ведь не затем, чтоб после Смочить его слезами. Ты уж так бы Сказал тогда: Снегурочка, плети, Плети венок и плачь, роняй слезинки На каждый лист, на каждый лепесток! А ты манил.
Василиса. Ты знаешь… что притворяться? Василий… я — человек прямой… (Тише.) Скрывать не буду… ты меня обидел… Ни за что, ни про что — как плетью хлестнул… Говорил — любишь… и вдруг…
Носил он меня, сердечный, носил, а я его порол да порол, так что чем он усерднее носится, тем и я для него еще ревностнее плетью стараюсь, и, наконец, оба мы от этой работы стали уставать: у меня плечо ломит и рука не поднимается, да и он, смотрю, уже перестал коситься и язык изо рта вон посунул.
Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть попадала по фартуку экипажа.
Вместе с десятками тысяч пленных римских воинов разбитой армии, изнемогая под ударами плетей надсмотрщиков, бывший император таскал глину и камни при возведении речной плотины.
Брось безумные стремленья! Порочный мир пересоздать нельзя. Пусть он коварной лжи опутан сетью — Не твой картонный меч ее прорвет, Перешибить нельзя обуха плетью: Живи же так, как большинство живет.
Вместе с десятками тысяч пленных римских воинов разбитой армии, изнемогая под ударами плетей надсмотрщиков, бывший император таскал глину и камни при возведении речной плотины.
Левая рука висела плетью, комбинезон в потёках крови был весь изодран после приземления на лес – ветки и острые сучья буквально располосовали его.
Огненная плеть стегнула совсем рядом с гаэкуджей, оплавляя камень пола.