Послушай, помиримся! Для девушки присмотр всего нужнее И строгий глаз, да не один, а десять. И некогда тебе и неохота За дочерью приглядывать, так лучше Отдать ее в слободку Бобылю, Бездетному, на место дочки. Будет Заботы ей по горло, да и парням Корысти нет на бобылеву дочку Закидывать глаза. Согласна ты?
Вдали крики: «честная Масленица!» Мороз, уходя, машет рукой; метель унимается, тучи убегают. Ясно, как в начале действия. Толпы берендеев: одни подвигают к лесу сани с чучелой Масленицы, другие стоят поодаль.
Отца медком да бражкой Попаивать. Уж долго ль, коротко ли Поводится с тобой, а нам барыш. Соскучишься с одним, поприглядится, Повытрясет кису, мани другого, Поманивай!
Приказывать не смею, Прошу тебя покорно. Слушать песни Одна моя утеха. Если хочешь, Не в труд тебе, запой! А за услугу Готова я служить сама. Накрою Кленовый стол ширинкой браной, стану Просить тебя откушать хлеба-соли, Покланяюсь, попотчую; а завтра На солнечном восходе разбужу.
Влюбленному всего дороже скромность И робкая оглядка у девицы; Сам-друг она оставшись с милым, ищет Как будто где себе защиты взором. Опущены стыдливые глаза, Ресницами покрыты; лишь украдкой Мелькнет сквозь них молящий нежно взор. Одной рукой ревниво держит друга, Другой его отталкивает прочь. А ты меня любила без оглядки, Обеими руками обнимала И весело глядела.
Царь Берендей сидит на золотом стуле, расписывает красками один из столбов, у ног царя сидят на полу два скомороха; несколько поодаль — слепые гусляры с гуслями, на переходах и у дверей стоят царские отроки.
Великий царь, стыдливость наблюдая Обычную, могла бы я, конечно, Незнанием отговориться; но Желание служить для пользы общей Стыдливостью пожертвовать велит. Из юношей цветущих, берендеев, Известных мне, один лишь только может Внушить любовь девице, сердце жен Поколебать, хотя бы наша верность Крепка была, как сталь, — и это Лель.
Молодые берендеи водят круги; один круг ближе к зрителям, другой поодаль. Девушки и парни в венках. Старики и старухи кучками сидят под кустами и угощаются брагой и пряниками. В первом кругу ходят: Купава, Радушка, Малуша, Брусило, Курилка, в середине круга: Лель и Снегурочка. Мизгирь, не принимая участия в играх, то показывается между народом, то уходит в лес. Бобыль пляшет под волынку. Бобылиха, Мураш и несколько их соседей сидят под кустом и пьют пиво. Царь со свитой смотрит издали на играющих.
Нет. Снегурочка одна в слезах. О чем Тоскуешь ты? Девицы веселятся, Во всем лесу веселый гул идет: То песенки, то звонкий смех, то шепот Воркующий, то робости и счастья Короткий вздох, отрывистый. А ты Одна в слезах.
Без ласки жить нельзя же пастушонку! Не пашет он, не сеет; с малолетства На солнышке валяется; лелеет Весна его, и ветерок ласкает. И нежится пастух на вольной воле. В уме одно: девичья ласка, только И думаешь о ней.
Ласкай меня, Целуй меня, пригоженький! Пусть видят, Что я твоя подружка. Горько, больно Одной бродить! Глядят как на чужую И девушки и парни. Вот пошла бы На царские столы смотреть, а с кем? Подружки все с дружками, косо смотрят, Сторонятся; отстань, мол, не мешай! С старушками пойти и с стариками — Насмешками да бранью докорят. Одной идти, так страшно. Будь дружком, Пригоженький.
Я пытался, Удачи ждал; давал большую цену За жизнь людей и посылал на дно За жемчугом проворных водолазов, И вынес мне один зерно такое, Какого нет в коронах у царей, Ни у цариц в широких ожерельях.
Ты дивишься, Что в поздний час одна в лесу блуждаю? Пригожий Лель, меня взманило пенье Певца весны; гремящий соловей, С куста на куст перелетая, манит Раскрытое для увлечений сердце И дальше в лес опасный завлекает Прекрасную Елену.
Снегурочка, да чем же Встречать тебе восход Ярила-Солнца? Когда его встречаем, жизни сила, Огонь любви горит у нас в очах, Любовь и жизнь — дары Ярила-Солнца; Его ж дары ему приносят девы И юноши; а ты сплела венок, Надела бус на шейку, причесалась, Пригладилась — и запон, и коты Новехоньки, — тебе одна забота, Как глупому ребенку, любоваться На свой наряд да забегать вперед, Поодоль стать, — в глазах людей вертеться И хвастаться обновками.
Незнаемых тобой, — одно желанье, Отрадное для молодого сердца, А вместе все, в один венок душистый Сплетясь пестро, сливая ароматы В одну струю, — зажгут все чувства разом, И вспыхнет кровь, и очи загорятся, Окрасится лицо живым румянцем Играющим, — и заколышет грудь Желанная тобой любовь девичья.
Какое я сокровище храню В груди моей. Ребенком прибежала Снегурочка в зеленый лес — выходит Девицею с душой счастливой, полной Отрадных чувств и золотых надежд. Снесу мой клад тропинкой неизвестной; Одна лишь я по ней бродила, лешим Протоптана она между болотом И озером. Никто по ней не ходит, Лишь лешие, для шутки, горьких пьяниц Манят по ней, чтоб завести в трясину Без выхода.
О, милый, Прости меня! Чего-то я боялась, Смешно самой и стыдно, берегла Какое-то сокровище, не зная, Что все, что есть на свете дорогого, Живет в одном лишь слове. Это слово: Любовь.
Но есть ещё одна сторона дела, которая, как может показаться с первого раза, указывает на существенную разницу между старым рефлексом и этим новым явлением, которое я сейчас также назвал рефлексом.
Желуди-то одинаковы, но когда вырастут из них молодые дубки — из одного дубка делают кафедру для ученого, другой идет на рамку для портрета любимой девушки, в из третьего дубка смастерят такую виселицу, что любо-дорого…
Но есть ещё одна сторона дела, которая, как может показаться с первого раза, указывает на существенную разницу между старым рефлексом и этим новым явлением, которое я сейчас также назвал рефлексом.
У меня в списке первоочередников оставался ещё один человек, на которого, впрочем, никаких особых надежд я возлагать не осмеливался.
В конце концов остаётся один человек, который и объявляется победителем.