А теремная челядь! В прислужницах у ней на побегушках Лукавая лисица-сиводушка, Зайчата ей капустку добывают; Чем свет бежит на родничок куница С кувшинчиком; грызут орехи белки, На корточках усевшись; горностайки В приспешницах сенных у ней на службе.
В полдневный зной, Когда бежит от Солнца все живое В тени искать прохлады, гордо, нагло На при́пеке лежит пастух ленивый, В истоме чувств дремотной подбирает Лукавые заманчивые речи, Коварные обманы замышляет Для девушек невинных.
Прекрасная Елена, // Хочу спросить у вас, у женщин, лучше // Известны вам сердечные дела: // Ужли совсем не стало той отваги // В сердцах мужчин, не стало тех речей, // Пленительно-лукавых, смелых взоров, // Которыми неотразимо верно, // Бывало, мы девиц и жен прельщали? // Прекрасная Елена, укажи, // Кого избрать из юных берендеев, // Способного свершить желанный подвиг?
Мучителей толпа, В любви предателей, в вражде неутомимых, Рассказчиков неукротимых, Нескладных умников, лукавых простяков, Старух зловещих, стариков, Дряхлеющих над выдумками, вздором, — Безумным вы меня прославили всем хором.
Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Обманул тебя твой лукавый раб, Не сказал тебе правды истинной, Не поведал тебе, что красавица В церкви божией перевенчана, Перевенчана с молодым купцом По закону нашему христианскому…
Его кудрявые седины, Его глубокие морщины, Его блестящий, впалый взор, Его лукавый разговор Тебе всего, всего дороже: Ты мать забыть для них могла, Соблазном постланное ложе Ты отчей сени предпочла.
Девушка молча глядела на отца. Она знала его и потому по выражению глаз, по тронувшей губы старика лукавой усмешке поняла, что её ждёт что-то удивительное.
Кто знает, что такое слово! Какой ценой купил он право, Возможность или благодать Над всем так мудро и лукаво Шутить, таинственно молчать И ногу ножкой называть? [Пушкин]
Как часто что-нибудь мы сделавши худого, Кладем вину в том на другого, И как нередко говорят: «Когда б не он, и в ум бы мне не впало!» А ежели людей не стало, Так уж лукавый виноват, Хоть тут его совсем и не бывало.
Вот пройдёт неделя-другая – посмотрим, как заговорит, – обвела она лукавым взглядом лица одноклассниц.
Калабриец оттянул пальцем кожу на щеке, отчего его чёрный лукавый глаз глянул насмешливо, и все его красивое лицо заискрилось грубоватым юмором.
Девушка молча глядела на отца. Она знала его и потому по выражению глаз, по тронувшей губы старика лукавой усмешке поняла, что её ждёт что-то удивительное.