В кусты скорей, в кусты! Шутить задумал Старик Мороз. До утра подождите, А завтра вам растают на полях Проталинки, на речке полыньи. Погреетесь на солнышке немного, И гнездышки начнете завивать.
По царскому наказу, Государеву приказанью, Старому, исконному обычью, Собиратися вам на завтрее На вечерней на зорюшке, Теплой, тихой, погодливой, В государев заповедный лес, На гульбище, на игрище, на позорище Венки завивать, Круги водить, играть-тешиться До ранней зорьки, до утренней.
Она бросалась стричь Андрюше ногти, завивать кудри, шить изящные воротнички и манишки; заказывала в городе курточки; учила его прислушиваться к задумчивым звукам Герца, пела ему о цветах, о поэзии жизни, шептала о блестящем призвании то воина, то писателя, мечтала с ним о высокой роли, какая выпадает иным на долю…
Он до старости носил узкие панталоны со штрипками, перетягивал свой дебелый стан, на затылке стриг, на лбу завивал свои волосы, и усы красил персидскою фаброй, которая, впрочем, отливала больше багрянцем и даже зеленью, чем чернотой.
Леон Эмбо, французик небольшого роста с пушистыми, холеными усами, всегда щегольски одетый по последней парижской моде. Он ежедневно подтягивал князю морщины, прилаживал паричок на совершенно лысую голову и подклеивал волосок к волоску, завивая колечком усики молодившегося старика.
Нынешний Евграф Огибенин являлся последним словом купеческого прогресса, потому что держал себя совсем на господскую ногу: одевался по последней моде, волосы стриг под гребенку, бороду брил, усы завивал и в довершение всего остался старым холостяком, чего не случалось в купечестве, как стояло Заполье.