Начало весны. Полночь. Красная горка, покрытая снегом. Направо кусты и редкий безлистый березник; налево сплошной частый лес больших сосен и елей с сучьями, повисшими от тяжести снега; в глубине, под горой, река; полыньи и проруби обсажены ельником. За рекой Берендеев посад, столица царя Берендея; дворцы, дома, избы, все деревянные, с причудливой раскрашенной резьбой; в окнах огни. Полная луна серебрит всю открытую местность. Вдали кричат петухи.
Леший сидит на сухом пне. Все небо покрывается прилетевшими из-за моря птицами, — Весна-Красна на журавлях, лебедях и гусях спускается на землю, окруженная свитой птиц.
Эх, старый! Девке воля Милей всего. Ни терем твой точеный, Ни соболи, бобры, ни рукавички Строченые не дороги; на мысли У девушки Снегурочки другое: С людьми пожить; подружки нужны ей Веселые, да игры до полночи, Весенние гулянки да горелки С ребятами, покуда…
Послушай, помиримся! Для девушки присмотр всего нужнее И строгий глаз, да не один, а десять. И некогда тебе и неохота За дочерью приглядывать, так лучше Отдать ее в слободку Бобылю, Бездетному, на место дочки. Будет Заботы ей по горло, да и парням Корысти нет на бобылеву дочку Закидывать глаза. Согласна ты?
В полдневный зной, Когда бежит от Солнца все живое В тени искать прохлады, гордо, нагло На при́пеке лежит пастух ленивый, В истоме чувств дремотной подбирает Лукавые заманчивые речи, Коварные обманы замышляет Для девушек невинных.
Постойте! Как же это? Неужто вся она? Кажись бы, мало Погуляно и попито чужого. Чуть только я маленько разгулялся, Голодная утробишка чуть-чуть Заправилась соседскими блинами, Она и вся, — прикончилась. Печаль Великая, несносная. Как хочешь Живи теперь да впроголодь и майся Без Масленой. А можно ль бобылю? Никак нельзя. Куда тебе деваться, Бобыльская хмельная голова?
Снегурочка сидит на скамье перед домом Бобыля и прядет. Из улицы идет Бирюч, надевает шапку на длинный шест и поднимает высоко; со всех сторон сходятся слобожане. Бобыль и Бобылиха выходят из дому.
На радость взяли дочку, Все ждем-пождем, что счастье поплывет. Поверил ты чужому разговору, Что бедному приемыши на счастье, Да вот и плачь — достался курам на смех Под старость лет.
Моя беда, что ласки нет во мне. Толкуют все, что есть любовь на свете, Что девушке любви не миновать; А я любви не знаю, что за слово «Сердечный друг» и что такое «милый», Не ведаю. И слезы при разлуке, И радости при встрече с милым другом У девушек видала я; откуда ж Берут они и смех и слезы, — право, Додуматься Снегурочка не может.
Ребята все равно тебе не милы — И всех ласкай равно; да на досуге Присматривай, который побогаче, Да сам — большой, без старших, бессемейный. А высмотришь, так замуж норови, Да так веди, чтоб Бобылю Бакуле На хле́бах жить, в чести у зятя.
Не вдруг возьмешь Купаву. Без выкупа не отдадим. Ребята, Горой стоять! Не выдавайте даром! А то у нас всех девок поберут, А нам самим в слободке недостача.
Не знаешь ты цены своей красе. По свету я гулял торговым гостем, На пестрые базары мусульман Заглядывал; со всех сторон красавиц Везут туда армяне и морские Разбойники, но красоты подобной На свете мне встречать не приходилось.
Скажи, злодей, при всем честном народе, Тогда ли ты обманывал Купаву, Когда в любви ей клялся? Или вправду Любил ее и обманул теперь, Позарившись несытыми очами На новую добычу? Говори!
Влюбленному всего дороже скромность И робкая оглядка у девицы; Сам-друг она оставшись с милым, ищет Как будто где себе защиты взором. Опущены стыдливые глаза, Ресницами покрыты; лишь украдкой Мелькнет сквозь них молящий нежно взор. Одной рукой ревниво держит друга, Другой его отталкивает прочь. А ты меня любила без оглядки, Обеими руками обнимала И весело глядела.
Великий царь счастливых берендеев, Живи вовек! От радостного утра, От подданных твоих и от меня Привет тебе! В твоем обширном царстве Покуда все благополучно.
Нельзя сказать, что потеряли вовсе Горячую привязанность к мужьям, А все ж таки супружеская верность Утратила немного, так сказать, Незыблемость свою и несомненность.
Царь премудрый, Издай указ, чтоб жены были верны, Мужья нежней на их красу глядели, Ребята все чтоб были поголовно В невест своих безумно влюблены, А девушки задумчивы и томны… Ну, словом, как хотят, а только б были Любовники.
Бессонницей томимый, Продумал я всю ночь, до утра вплоть, И вот на чем остановился: завтра, В Ярилин день, в запо́ведном лесу, К рассвету дня сойдутся берендеи.
Велим собрать, что есть в моем народе, Девиц-невест и парней-женихов И всех зараз союзом неразрывным Соединим, лишь только Солнце брызнет Румяными лучами по зеленым Верхам дерев.