Аграфена Кондратьевна. Постой, уж я сама оботру! Ишь уморилась! А ведь
и то сказать, будто неволили. Коли уж матери не почитаешь, так стен-то бы посовестилась. Отец, голубчик, через великую силу ноги двигает, а ты тут скачешь, как юла какая!
Неточные совпадения
Большов. А с чего процентов меньше,
то и варгань. Как сделаешь все в акурате, такой тебе, Сысой Псоич, магарыч поставлю, просто
сказать, угоришь.
Подхалюзин. Хозяину
скажу!.. Что мне твой хозяин… Я, коли на
то пошло… хозяин мне твой!.. На
то ты
и мальчишка, чтоб тебя учить, а ты думал что! Вас, пострелят, не бить, так
и добра не видать. Прахтика-то эта известная. Я, брат,
и сам угни,
и воды,
и медные трубы прошел.
Подхалюзин. Сказать-то было нечего, по
тому самому, что
и я-то недавно узнал-с.
Подхалюзин. Да вы
и теперь
то же ему
скажите, что, мол,
и красавица,
и образованная,
и на всякие манеры, только, мол, они деньгами порасстроились, так он сам откажется!
Подхалюзин. Что об вас-то толковать! Вы, Самсон Силыч, отжили свой век, слава Богу, пожили; а Алимпияда-то Самсоновна, известное дело, барышня, каких в свете нет. Я вам, Самсон Силыч, по совести говорю,
то есть как это все по моим чувствам: если я теперича стараюсь для вас
и все мои усердия, можно
сказать, не жалея пота-крови, прилагаю — так это все больше по
тому самому, что жаль мне вашего семейства.
Большов. Уж ты
скажи, дочка: ступай, мол, ты, старый черт, в яму! Да, в яму! В острог его, старого дурака.
И за дело! — Не гонись за большим, будь доволен
тем, что есть. А за большим погонишься,
и последнее отнимут, оберут тебя дочиста.
И придется тебе бежать на Каменный мост да бросаться в Москву-реку. Да
и оттедова тебя за язык вытянут да в острог посадят.
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, //
И то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
— Да, конечно, мертвые, — сказал Собакевич, как бы одумавшись и припомнив, что они в самом деле были уже мертвые, а потом прибавил: — Впрочем,
и то сказать: что из этих людей, которые числятся теперь живущими? Что это за люди? Мухи, а не люди.
Со всем тем, не было в судьях лицеприязни, //
И то сказать, что Щукиных проказ // Удобства не было закрыть на этот раз.
— Очень вам благодарна, моя милая, за вашу внимательность; а что князь Михайло не приехал, так что ж про то и говорить… у него всегда дел пропасть, да
и то сказать, что ему за удовольствие с старухой сидеть?
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов //
Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда
сказал. // Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа //
И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Когда бы жизнь домашним кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — //
То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. //
Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, //
И был бы счастлив… сколько мог!
Всё
тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? //
Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да
и нет.
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» //
И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно // На
ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «
Скажи мне, князь, не знаешь ты, // Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».