У всякого своя радость, своя утеха; он копил, берег, в том и вся жизнь его была; ничего ему не нужно, одни только деньги, одни свои деньги, а украли деньги,
нет денег, зачем ему жить?
Неточные совпадения
Фетинья.
Нет, ты не говори. Бывают случаи. Другая девушка и с
деньгами, да порок какой-нибудь в себе имеет: либо косит очень, один глаз на нас, другой в Арзамас, либо вовсе крива; а то бывает, что разумом недостаточна, дурой не зовешь, а и к умным не причтешь, так, полудурье; ну, вот и ищут женихов-то проще, чтоб невзыскательный был. А бедному человеку поправка.
Крутицкий.
Нет, ты не говори. Шинель хорошая. (Гладит по ворсу). Это я сшил когда еще на службе был. Тогда у меня
деньги были шальные.
Крутицкий. Ничего ты не знала. Что ты могла знать! Никто не знал; жена — и та не знала. Я возил
деньги домой, каждый день возил; а сколько я взял, с кого я взял, никто не знал. Я злодей был для просителей, у меня жалости
нет, я варвар был.
Елеся. Позвольте, маменька! Да на что нам много
денег? Нам ведь серебряных подков не покупать, потому у нас и лошадей
нет.
Настя. Ах, как жаль, что у меня
денег нет.
Крутицкий. Какие у нее свои? Откуда у нее свои? У нее
нет своих, все мои, — я ее кормлю. Да ты врешь, ты затаила
деньги, затаила!
Жила я с ним вместе, а никогда не знала, есть у него
деньги или
нет.
Баклушин. Так вы это для меня? Благодарю вас. Но вот что, Настасья Сергевна: коли
денег нет, так работать надо, работать, а не милостыню просить.
Анна. Отчего это богатым никто ничего не советует, а все только бедным? Как будто у бедных уж и ума
нет. У нас, бедных, только
денег нет, а ум такой же, как и у вас. Что нынче за свет такой! С наставлением набивается всякий, а
денег никто не дает.
Петрович. То-то
нет. В зале стоит у окошечка. Кладет ли он, вынимает ли, уж не рассмотрел, а в руках у него
деньги видел.
Елеся.
Нет, постойте! Хоть бы доподлинно, я никому не скажу! Мне что за дело! у вас в кармане
деньги, значит…
Елеся. Ну, и значит, ваше при вас, а мое дело сторона. Так аль
нет я говорю? Что мне до чужих
денег, хоть бы у вас их миллион.
Елеся (развертывая сверток).
Нет, батюшки! Тут
деньги, билеты. (Дрожит).
Елеся (сжимает
деньги в руке). Ну, да ведь уж я скорей жизни своей решусь, чем с этими
деньгами расстанусь.
Нет уж, кончено, замерли тут.
Анна. Тяжелы мне эти
деньги, душа моя; меня теперь никакое богатство не обрадует. Отвыкла я с ним и жить-то по-людски, убил и похоронил он меня заживо. Десять лет я сыта не была, так теперь за один день не поправишь. Бог с ними и с
деньгами! Мы с тобой их разделим. А греха-то, греха-то что! Я было погубила тебя совсем. С голоду да с холоду обезумела я, а ведь добра тебе желала. Меня-то б удавить надо за тебя.
Нет ума у голодного,
нет!
«Если я сказал оставить мужа, то это значит соединиться со мной. Готов ли я на это? Как я увезу ее теперь, когда у меня
нет денег? Положим, это я мог бы устроить… Но как я увезу ее, когда я на службе? Если я сказал это, то надо быть готовым на это, то есть иметь деньги и выйти в отставку».
— Спасибо. О Толстом я говорила уже четыре раза, не считая бесед по телефону. Дорогой Клим Иванович — в доме
нет денег и довольно много мелких неоплаченных счетов. Нельзя ли поскорее получить гонорар за дело, выигранное вами?
— О, если вы разумели деньги, то у меня их нет. У меня теперь совсем
нет денег, Дмитрий Федорович, я как раз воюю теперь с моим управляющим и сама на днях заняла пятьсот рублей у Миусова. Нет, нет, денег у меня нет. И знаете, Дмитрий Федорович, если б у меня даже и были, я бы вам не дала. Во-первых, я никому не даю взаймы. Дать взаймы значит поссориться. Но вам, вам я особенно бы не дала, любя вас, не дала бы, чтобы спасти вас, не дала бы, потому что вам нужно только одно: прииски, прииски и прииски!..
Неточные совпадения
—
Нет, Павел Иванович, только на том условии, чтобы
деньги как можно скорее. Теперь вы мне дайте пятнадцать тысяч, по крайней мере, а остальные никак не дальше, как через две недели.
Чичиков стал было отговариваться, что
нет; но Собакевич так сказал утвердительно, что у него есть
деньги, что он вынул еще бумажку, сказавши:
— „А солдатскую шинель, — говорит капитан-исправник, загвоздивши тебе опять в придачу кое-какое крепкое словцо, — зачем стащил? и у священника тоже сундук с медными
деньгами?“ — „Никак
нет, — говоришь ты, не сдвинувшись, — в воровском деле никогда еще не оказывался“.
Логики
нет никакой в мертвых душах; как же покупать мертвые души? где ж дурак такой возьмется? и на какие слепые
деньги станет он покупать их? и на какой конец, к какому делу можно приткнуть эти мертвые души? и зачем вмешалась сюда губернаторская дочка?
— Я бы вот как сделал: я бы взял
деньги и вещи и, как ушел бы оттуда, тотчас, не заходя никуда, пошел бы куда-нибудь, где место глухое и только заборы одни, и почти
нет никого, — огород какой-нибудь или в этом роде.