Уж и не говори! Срам!
То есть, кажется, не глядел бы людям в глаза от стыда, особливо Кузьме Захарьичу.
Он о
земском деле печалится, а мы… Ах, стыдобушка!
Что мешкать даром, время нас не ждет!
Нет дела ратного без воеводы:
Изыщем, братия, честного мужа,
Которому то дело за обычай,
Вести к Москве и
земским делом править.
Кто воеводой будет?
Неточные совпадения
Благодарю за ласку.
А уж не знаю, как тебе сказать.
Есть
дело земское.
Вот грамоту прочли от патриарха,
А толку что! О
деле позабыли,
Про
земскую беду помину нет,
И что у них на Минина за злоба!
Кузьме и рта разинуть не дают.
Ругательски ругали. Дьяк Семенов
Озлобился, и не уймешь, а Биркин,
Кажись, его зубами бы загрыз.
Наместо
дела, ссоры да отписки:
Пошлем в Казань, казанцы к пермичам.
Гонцы гоняют,
дело не спорится.
На земское-то
дело? Экой срам! Ну уж…
А там и говорят, что не дал Бог.
Что за корысть великим воеводам
За
дело земское стоять до смерти!
Им хорошо везде. С царем повздорил,
Так в Тушино, — там чин дадут боярский;
Повздорил там, опять к царю с повинной.
И все они, прости меня Господь,
Для временные сладости забыли
О муке вечной. Им ли нас спасать!
Не в тягость служба, коли
дело Божье
Да
земское.
Воля Божья!
Пожарского избрали мы всем миром,
Ему и править нами. Глас народа —
Глас Божий. Выборных людей пошлем.
Просить и кланяться, чтоб шел к нам наспех.
Теперь, друзья, несите, кто что может,
На
дело земское, на помощь ратным.
Я — Господи, благослови начало —
Свои, копленые и трудовые,
Все, до последнего рубля, кладу.
Уж не впервой тебе, Кузьма Захарьич,
За
дело земское руками браться.
Мы много милостью твоей довольны.
И в этом разе ты нас не покинь.
Не бегал я от службы никогда,
Для
дела земского бросал заботы
Свои домашние, семью, торговлю.
Душа моя открыта перед Богом,
Я рад служить, рад душу положить!
Я к
делу земскому рожден. Я вырос
На площади, между народных сходок.
Я рано плакал о народном горе,
И, не по летам, тяжесть
земской службы
Я на плечах носил своей охотой.
Теперь зовут меня, а я нейду;
И не пойду служить, пока весь Нижний
В моих руках не будет поголовно
Со всем народом и со всем добром.
— А знаешь, я о тебе думал, — сказал Сергей Иванович. — Это ни на что не похоже, что у вас делается в уезде, как мне порассказал этот доктор; он очень неглупый малый. И я тебе говорил и говорю: нехорошо, что ты не ездишь на собрания и вообще устранился от
земского дела. Если порядочные люди будут удаляться, разумеется, всё пойдет Бог знает как. Деньги мы платим, они идут на жалованье, а нет ни школ, ни фельдшеров, ни повивальных бабок, ни аптек, ничего нет.
— Ну, а я на моем стою: некуда было идти силам, они и пошли в криворос. Вон за Питером во всю ширь распахивается великое
земское дело; оно прибрало к себе Звягина, соберет к себе и всех.
Неточные совпадения
Но
дело было темно,
земскую полицию нашли на дороге, мундир или сертук на
земской полиции был хуже тряпки, а уж физиогномии и распознать нельзя было.
Потом в ту же минуту приступил к
делу: перед шкатулкой потер руки с таким же удовольствием, как потирает их выехавший на следствие неподкупный
земский суд, подходящий к закуске, и тот же час вынул из нее бумаги.
— Я не буду судиться. Я никогда не зарежу, и мне этого нe нужно. Ну уж! — продолжал он, опять перескакивая к совершенно нейдущему к
делу, — наши
земские учреждения и всё это — похоже на березки, которые мы натыкали, как в Троицын
день, для того чтобы было похоже на лес, который сам вырос в Европе, и не могу я от души поливать и верить в эти березки!
— В кусочки, да! Хлебушка у них — ни поесть, ни посеять. А в магазее хлеб есть, лежит. Просили они на посев — не вышло, отказали им. Вот они и решили самосильно взять хлеб силою бунта, значит. Они еще в среду хотели
дело это сделать, да приехал
земской, напугал. К тому же и
день будний, не соберешь весь-то народ, а сегодня — воскресенье.
В быстрой смене шумных
дней явился на два-три часа Кутузов. Самгин столкнулся с ним на улице, но не узнал его в человеке, похожем на деревенского лавочника. Лицо Кутузова было стиснуто меховой шапкой с наушниками, полушубок на груди покрыт мучной и масляной коркой грязи, на ногах — серые валяные сапоги, обшитые кожей. По этим сапогам Клим и вспомнил, войдя вечером к Спивак, что уже видел Кутузова у ворот
земской управы.