А я тебя ищу, Кузьма Захарьич! Вот горе-то на нас! Прокоп Петрович Казаками убит! А что-то скучно Все было мне, сижу да заливаюсь Горючими, а вот к беде и вышло. Я всех людей из дому разослала По бедным, оделить хоть понемногу За упокой да звать обедать завтра. Для нищей братии обед готовлю. Зайди, Кузьма Захарьич, да зови, Кого увидишь; вместе помянули б, Чем Бог послал.
Хотя край наш и обеднел, помещики разъехались, торговля затихла, а бакалея процветала по-прежнему и даже все лучше и лучше с каждым годом: на эти предметы не переводились покупатели.
На утро однако всё устроилось, и к девяти часам — срок, до которого просили батюшку подождать с обедней, сияющие радостью, разодетые дети стояли у крыльца пред коляской, дожидаясь матери.
Воскресенье: началось, по обыкновению, обедней, потом приезжали переводчики сказать, что исполнят наше желание и отведут лодки дальше, но только просили, чтоб мы сами этого не делали.