Неточные совпадения
Андрей. Ну, да уж
как хочешь,
так и понимай!..
Агишин. Ну,
как знаешь… Вот что: коли ты приедешь сегодня раньше меня,
так не говори, что меня видел.
Андрей. Занимать гостей… Вот пытка-то!.. (Смотрит в дверь направо). Прощай, Таня!..
Какую я сейчас с тобою подлость сделаю,
так, кажется, убить меня… убить!.. Думал: будем век с тобою друг на друга радоваться!.. Ведь вон она сидит:
такая веселая, смеется чему-то, лицо
такое доброе… и не ожидает! Злодей я, злодей!.. Да что ж делать-то, коли другая взяла за сердце, да и вырвала его?.. От своей судьбы не уйдешь!.. И стал я ничем, ничем не лучше всякого разбойника и всякого бесчестного!..
Сыромятов. А коли не то,
так какие ж с твоей стороны оправдания?..
Как же ты, братец ты мой… хорошего семейства девушка и по нашей стороне, можно сказать, первая невеста по капиталу и по всему…
какие ж у тебя резоны, что ты позоришь ее для какой-нибудь?..
Сыромятов.
Какое дело,
такие и слова… глупое дело,
так и слова глупые, потому серьезного я тут ничего не вижу!..
Андрей. Нет, уж так-то серьезно, что хоть в петлю полезай… Прежде-то я бывал у них не часто…
так, думал, для времяпровождения, а теперь каждый день тянет, хоть взглянуть только!.. А она… она-то
как будто шутит надо мной: то задумается, да
так глядит,
так глядит!., а мне
так подошло… ну, прямо тебе скажу: не жить без нее… хоть руки на себя накладывай!.. Либо она… либо…
Сыромятов. А коли
так круто пришло,
так что ж ты зеваешь-то, голова?.. Приглашай кататься хоть сегодня… ямскую тройку с набором… маменьку ублаготворить, а с дочкой,
как потемнее станет… куда-нибудь подальше!
Таня. Коли ты лучше меня нашел,
как тебя удержишь?.. Уж мы завсегда
такие несчастные!..
Настасья Петровна. Ах, срам
какой!., и откуда это…
каким ветром нанесло?.. (С любопытством). Андрюша, кто ж она
такая? где нашел? из
каких?..
Елена.
Как нельзя лучше! (Указывая на цветы). А это что
такое?
Елена. А вы съездите в кондитерскую, привезите мне конфект… вот вы и не увидите,
как время пройдет!.. Да не будьте
так серьезны… я не люблю серьезных!..
Агишин. Нет, дурное, сентиментальное: излишнее развитие возвышенных чувств в ущерб рассудку, страстные порывы к идеальному. А
так как в жизни-то все реальное, идеального ничего нет — вот и пойдут разочарования, расстройство нервов; да этого еще мало: семейные драмы, разбитые жизни! Вот где источник-то мигреней, Нина Александровна, в возвышенных чувствах!..
Елена.
Как же вы смели
так долго не являться?
Агишин. Пороху он, конечно, не выдумает, а поразовьется,
так будет человек
как следует, для домашнего обихода, разумеется! Вообще, этот Андрюша — драгоценность; он очень удобен.
Агишин. Иначе и быть не могло! Если его страсть шла crescendo, она должна дойти до геркулесовых столбов. С первого раза,
как он увидал вас,
так и обомлел!
Елена. Ему сказано, что подумают,
как обыкновенно говорят в
таких случаях. Но довольно об этом! Расскажите что-нибудь о себе: что вы там видели в Петербурге? там, говорят, очень много хорошеньких женщин… там у вас есть и знакомые; помните, вы говорили о каких-то двух дамах, которыми вы интересовались?
Агишин. Боже мой! да смею ли я, нищий, нищий, мечтать о
таком счастье! Что я могу? Втиснуть ее в жалкую, будничную рамку жизни, сделать женой, нянькой, экономкой и загубить, загубить созданье, в котором все прелестно, все изящно, все музыка… и переселить ее в кухню!.. Да и я, я сам, люблю изящество во всем! Я сам артист! Обладание обожаемой женщиной я не могу себе иначе и представить,
как в роскошной обстановке,
как…
Андрей. Дорогого-с!..
Так и блюсти будем,
как самое дорогое. Кто теперь счастливей-то меня на свете?
Андрей. Да, вот
как, Николай Егорыч! (Обнимает Агишина). Друг ты мне, друг единственный и навеки. Ты всему моему счастью — главная причина: ты мне первый указал Елену Васильевну, ты же меня и познакомил с ними! Я этого век не забуду! А вот мы с тобой сейчас за здоровье Елены Васильевны снова выпьем. Для
такого случая и новое вино нужно, свежее; а это уж выдохлось. (Уходит в залу).
Нина Александровна. A l’instant!.. [В миг! (франц.)]
Какой он милый!.. (Андрею). Напрасно вы беспокоитесь; но все-таки это не лишнее, и я вам очень благодарна.
Какой он милый, Лена!.. (Уходит, заглянув еще в шляпу).
Андрей. Это от непривычки обращаться с этим товаром; а мы
так их пошвыриваем довольно равнодушно. (Берет руку Елены и вкладывает билеты). Чего их бояться-с? Положите их; они будут лежать смирно, ни шуметь, ни бунтоваться не будут, а в случае надобности сослужат вам службу,
какую прикажете… Не лишнее-с…
Андрей. Да что
такое, помилуйте-с! (Достает из шляпы футляр и подает Елене). Деньги — это само собой-с, то ваше собственное, про то и говорить нечего; а это прошу принять
как подарок от жениха-с!
Андрей.
Так точно и будет-с! Сейчас к парикмахеру! А
какие вы в этом наряде… Уж очень-с!.. Смертушка моя приходит-с.
Агишин. С достоинством. Не радоваться, не удивляться его подаркам, а принимать их равнодушно, с холодностью,
как должную дань. Надо ему дать почувствовать, что все его дары — ничто в сравнении с тем счастием, которое вы ему дали. Одним словом, надо его
так выдержать, чтобы он с удовольствием возил воду, когда его запрягут. Да, вы создали себе блаженную будущность, Нина Александровна, хотя, надо признаться, вы и не дешево за это заплатили.
Нина Александровна. Пожалуйте, пожалуйте, здесь у нас уютная семейная комната, мы уж будем
как свои. Я
так давно желала познакомиться…
так рада…
Настасья Петровна. Уж очень, Гаврила Пантелеич, в ней эта великолепность! И словно
как не девушка, а дама
какая высокая…
как смело матери отвечает!
так и отрезала.
Елена(смеется). Это ничего… Конечно, лучше стаканов не ронять и платьев не обливать! А конфузиться нечего:
как умеете,
так и держите себя!
Агишин. Потому что свежесть, сила — чего же еще! Уж
как там ни финти перед женщиной, а коли натуры мало,
так не много возьмешь! А у вас этой здоровой любви…
Прохор.
Так точно.
Как следует.
Елена. А, вот
как! Ну,
так я буду осторожнее. Прощайте!
Андрей. А вот к чему-с: целый месяц я делал для вашего удовольствия все, что вам было угодно; дела свои бросил и чуть не молился на вас; но только из этого хорошего ничего для меня не вышло, окромя стыда и конфуза… Но я имею свою гордость — довольно дурака-то корчить! Я теперь займусь своим купеческим делом, а вы живите,
как знаете, я вам мешать не буду. Уж на вашу половину я проситься больше не стану, а если вы, паче чаяния, почувствуете ко мне расположение,
так милости просим ко мне, на мою-с.
А потом,
как фабрику-то распустил, дела порасстроились, хороших приказчиков да мастеров своим характером поразогнал,
так и поотмяк и об тебе вспомнил.
Гаврила Пантелеич. Ну,
как, братец! Она, к примеру,
такое пирожное, сидит и на фортепьяне играет, а ты из красильни,
как шут
какой, в кубовой краске в залу-то ввалился!
Так одно к другому не подходит.
Елена. Да, позор! Я хочу, чтоб все знали, что я
такое! Я хочу перенести должное, заслуженное, и затем жить,
как сердце хочет. Позором, одним позором только могу я теперь частию искупить мое преступление и добыть вновь свободу, которой я лишилась.
Елена (вслед ему). Не поедешь ты, не поедешь: вижу я теперь тебя! И для него-то столько жертв и
такие страдания! Но что же я? где я? зачем я здесь? (в слезах закрывает лицо руками).
Какое я жалкое создание,
какое ничтожное!
Только, любя вас, я вам признаюсь, хоть и не надо бы, что мне будет не
так уж больно весело,
как вам!..
Андрей (прислушиваясь). Кажется, наши идут-с. Ко мне на закуску-с.
Так уж вы меня не конфузьте! А
как будто между нами ничего не было. Разъедемся с миром: я на фабрику, вы — за границу.
Андрей. «Что-то» да «как-то» — это все канитель! Ну,
какого еще черта! А по-нашему — начистоту! Коли заговорили,
так давай договаривать. Ты думаешь, я ваших штук не вижу? А если вы хотели меня дурачить,
так ошиблись!
Агишин. Что вы меня
так строго допрашиваете? Да вы сами-то готовы ли?
Какие у вас средства бросить мужа и жить самостоятельно?
Агишин.
Так ведь это нищенство! Вас замучает только одно сожаление о покинутой роскоши, о кружевах, о бархате. Уж до любви ли тут! Вот если б вы успели в этот месяц, пользуясь его безумной, дикой любовью, заручиться состоянием тысяч в триста, тогда бы вы могли жить самостоятельно и счастливо,
как душе угодно.
Андрей. Все же это не дело и не в порядке-с. Между мужем и женой —
какие посредники! Ваши слова для меня — ровно ничего-с: может, она совсем и не думает того, что вы говорите, а одна только это ваша фантазия. Нешто
такие дела через послов делаются? Да уж если вам это очень нужно,
так скажите, что я их прощаю, прощаю — вот и все!..
Елена. Но ведь вы меня оскорбили!
Как вы смели
так грубо обойтись со мной?
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там
такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого
такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «
Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот
как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он
так привык теряться в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. //
Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому что от лошадей пошел
такой пар,
как будто бы они отхватали не переводя духа станцию.