Варвара.
Ну так что ж! У нас калитка-то, которая со двора, изнутри заперта, из саду; постучит, постучит, да так и пойдет. А поутру мы скажем, что крепко спали, не слыхали. Да и Глаша стережет; чуть что, она сейчас голос подаст. Без опаски нельзя! Как же можно! Того гляди в беду попадешь.
Неточные совпадения
Кудряш.
Ну, вот, коль ты умен,
так ты его прежде учливости-то выучи, да потом и нас учи! Жаль,
что дочери-то у него подростки, больших-то ни одной нет.
Кабанова. Не слыхала, мой друг, не слыхала, лгать не хочу. Уж кабы я слышала, я бы с тобой, мой милый, тогда не
так заговорила. (Вздыхает.) Ох, грех тяжкий! Вот долго ли согрешить-то! Разговор близкий сердцу пойдет,
ну, и согрешишь, рассердишься. Нет, мой друг, говори,
что хочешь, про меня. Никому не закажешь говорить: в глаза не посмеют,
так за глаза станут.
Кабанова.
Ну да, да,
так и есть, размазывай! Уж я вижу,
что я вам помеха.
Феклуша. Это, матушка, враг-то из ненависти на нас,
что жизнь
такую праведную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет. Один грех за мной есть точно; я сама знаю,
что есть. Сладко поесть люблю.
Ну,
так что ж! По немощи моей Господь посылает.
Кабанова. Разговаривай еще!
Ну,
ну, приказывай! Чтоб и я слышала,
что ты ей приказываешь! А потом приедешь, спросишь,
так ли все исполнила.
Кабанов. Да
что ты
такая?
Ну, прости меня!
Кабанов. Все к сердцу-то принимать,
так в чахотку скоро попадешь.
Что ее слушать-то! Ей ведь что-нибудь надо ж говорить!
Ну, и пущай она говорит, а ты мимо ушей пропущай.
Ну, прощай, Катя!
Катерина.
Ну,
так вот
что! Возьми ты с меня какую-нибудь клятву страшную…
Дико́й. Понимаю я это; да
что ж ты мне прикажешь с собой делать, когда у меня сердце
такое! Ведь уж знаю,
что надо отдать, а все добром не могу. Друг ты мне, и я тебе должен отдать, а приди ты у меня просить — обругаю. Я отдам, отдам, а обругаю. Потому только заикнись мне о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет; всю нутренную вот разжигает, да и только;
ну, и в те поры ни за
что обругаю человека.
Дико́й.
Ну,
что ж
такое? Кому своего добра не жалко!
Кудряш. Да!
Так вот оно
что!
Ну, честь имеем проздравить!
2-й.
Ну да, как же! Само собой,
что расписано было. Теперь, ишь ты, все впусте оставлено, развалилось, заросло. После пожару
так и не поправляли. Да ты и пожару-то этого не помнишь, этому лет сорок будет.
Дико́й. Да гроза-то
что такое по-твоему, а?
Ну, говори!
Кабанов. Собрался совсем, и лошади уж готовы.
Так тоскует, беда! Уж я вижу,
что ему проститься хочется.
Ну, да мало ли
чего! Будет с него. Враг ведь он мне, Кулигин! Расказнить его надобно на части, чтобы знал…
«
Ну так что ж! И пожалуй!» — проговорил он решительно, двинулся с моста и направился в ту сторону, где была контора. Сердце его было пусто и глухо. Мыслить он не хотел. Даже тоска прошла, ни следа давешней энергии, когда он из дому вышел, с тем «чтобы все кончить!». Полная апатия заступила ее место.
Он, помолчав немного, начал так: «Однажды я ехал из Буюкдерэ в Константинополь и на минуту слез… а лошадь ушла вперед с дороги: так я и пришел пешком, верст пятнадцать будет…» — «
Ну так что ж?» — «Вот я и боялся, — заключил Тимофей, — что, пожалуй, и эти лошади уйдут, вбежавши на гору, так чтоб не пришлось тоже идти пешком».
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).
Ну,
ну,
ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не
такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал
такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)
Что это за жаркое? Это не жаркое.
Хлестаков (пишет).
Ну, хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб лошади хорошие были! Ямщикам скажи,
что я буду давать по целковому; чтобы
так, как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
Хлестаков.
Ну, хозяин, хозяин… Я плевать на твоего хозяина!
Что там
такое?
Хлестаков. А мне нравится здешний городок. Конечно, не
так многолюдно —
ну что ж? Ведь это не столица. Не правда ли, ведь это не столица?
