Неточные совпадения
Надя. Уж
так прелестно, что и словами нельзя сказать! Потому что, как хочешь тебе рассказывай, если ты
сама не видала,
так ничего не поймешь. Еще тогда у нас гостила барышня, племянница барыни,
так я с ней по целым вечерам разговаривала, иногда и ночи просиживала.
Надя. Бойки очень. И откуда они все это знают! А потом мы целую зиму жили в Москве. Видя все это, моя милая, и
сама стараешься себя облагородить. Уж и держишь себя не
так и разговор стараешься иметь особенный.
Потапыч. Нет, сударь, зачем же вам
самим дело делать! Уж это не порядок! Вам
такую службу найдут —
самую барственную, великатную; работать будут приказные, а вы будете над ними надо всеми начальником. А чины уж
сами собой пойдут.
Потапыч. И какое трогательное поучение делают, когда замуж отдают! Вы, говорят, жили у меня в богатстве и в роскоши и ничего не делали; теперь ты выходишь за бедного, и живи всю жизнь в бедности, и работай, и свой долг исполняй. И позабудь, говорят, как ты у меня жила, потому что не для тебя я это делала: я себя только тешила, а ты не должна никогда об
такой жизни и думать, и всегда ты помни свое ничтожество, и из какого ты звания. И
так чувствительно, даже у
самих слезки.
Потапыч. Уж очень все льстятся на наших воспитанниц, потому что барыня сейчас свою протекцию оказывают. Теперь, которых отдали за приказных,
так уж мужьям-то жить хорошо; потому, если его выгнать хотят из суда или и вовсе выгнали, он сейчас к барыне к нашей с жалобой, и они уж за него горой, даже
самого губернатора беспокоют. И уж этот приказный в те поры может и пьянствовать, и все; и уж никого не боится; только разве когда
сами поругают или уж проворуется очень…
Потапыч. Хм! Отчего? По тому
самому, как вы еще в малолетствии,
так барыня хотят вас соблюсти как должно: ну, и их тоже соблюдают.
Надя. Конечно, я девушка простого звания, а ведь и нам тоже не хочется, чтоб об нас дурно говорили.
Сами извольте посудить, кто же меня после
таких разговоров замуж возьмет?
Василиса Перегриновна. Не смеешь ты
так со мной разговаривать! Ты помни, кто я. Я
сама была помещица; у меня такие-то, как ты, пикнуть не смели, по ниточке ходили. Не давала я вашей сестре зазнаваться.
Василиса Перегриновна. Знаю, благодетельница, знаю; все это знают, что вы, если захотите,
так можете из грязи человеком сделать; а не захотите,
так будь хоть семи пядей во лбу,
так в ничтожестве и пропадет.
Сам виноват, отчего не умел заслужить!
Василиса Перегриновна. Не гневайтесь, благодетельница! Это я
так сказала, потому что,
сами знаете, какой нынче народ стал обидчивый, ничем не довольный.
Лиза. Да что это с тобой сделалось? Ты прежде не
так разговаривала; прежде пряталась, а теперь
сама идешь к нему.
Гавриловна. Строгостью ничего не возьмешь! Хоть скажи им, пожалуй, что вот, мол, за то-то и то-то вешать будут — все-таки будут делать. Где больше строгости, там и греха больше. Надо судить по человечеству. Нужды нет, что у них разум-то купленый, а у нас свой дешевый, да и то мы
так не рассуждаем. На словах-то ты прикажи строго-настрого, а на деле не всякого виноватого казни, а иного и помилуй. Иное дело бывает от баловства, а иной беде и
сам не рад.
Понемногу она стала привыкать к нему, но все еще робела в его присутствии, как вдруг ее мать, Арина, умерла от холеры. Куда было деваться Фенечке? Она наследовала от своей матери любовь к порядку, рассудительность и степенность; но она была так молода, так одинока; Николай Петрович был
сам такой добрый и скромный… Остальное досказывать нечего…
— Ахти, Егоровна, — сказал дьячок, — да как у Григорья-то язык повернулся; я скорее соглашусь, кажется, лаять на владыку, чем косо взглянуть на Кирила Петровича. Как увидишь его, страх и трепет, и краплет пот, а спина-то
сама так и гнется, так и гнется…
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен
сам собой.
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. //
Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И
сам не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Ужель та
самая Татьяна, // Которой он наедине, // В начале нашего романа, // В глухой, далекой стороне, // В благом пылу нравоученья // Читал когда-то наставленья, // Та, от которой он хранит // Письмо, где сердце говорит, // Где всё наруже, всё на воле, // Та девочка… иль это сон?.. // Та девочка, которой он // Пренебрегал в смиренной доле, // Ужели с ним сейчас была //
Так равнодушна,
так смела?
Расстроено оно было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем
самого помещика, убиравшего себе в Москве дом в последнем вкусе и убившего на эту уборку все состояние свое до последней копейки,
так что уж не на что было есть.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он
сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать
самую душу науки,
так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда
сам, чем он должен заняться преимущественнее.