Неточные совпадения
Павлин. Нет уж, этого ни под каким видом нельзя: не приказано-с. И какой же это Тамерлан? Нешто такие Тамерланы бывают? Уж много сказать про него,
что Тлезор, и
то честь больно велика; а настоящая-то ему кличка Шалай.
Павлин. А
то,
что здесь не подадут-с.
Павлин. Извольте кушать поскорее, а
то,
чего доброго, барышня выйдут.
Мурзавецкая. А
то,
что ты шляешься по трактирам, водишься с мужиками — ссоры у вас там… Мурзавецкому-то это прилично, а?
Мурзавецкая. Молчи! Уж не болело б у меня сердце, кабы за молодечество за какое-нибудь: ну, растрать ты деньги казенные, проиграй в карты — все б я тебя пожалела; а
то выгнали свои же товарищи, за мелкие гадости, за
то,
что мундир их мараешь.
Мурзавецкая. А
что мне беспокоиться-то? У меня нужды не бывает — мне на нужду посылается, сколько нужно.
Что ты смотришь? Да, сколько нужно, столько и пошлется: понадобится мне тысяча, будет тысяча, понадобится пятьдесят тысяч, будет и пятьдесят. А сказывал ли ты им,
что кому я должна, я
тех помню, я за
тех молюсь; а кому заплатила,
тех из головы вон?
Мурзавецкая. Ах ты, ворона! Да разве я глупей тебя? Разве я не понимаю,
что по законам, по
тем,
что у вас в книгах-то написаны, тут долга нет. Так у вас свои законы, а у меня свои; я вот знать ничего не хочу, кричу везде,
что ограбили племянника.
Чугунов. Надо бы какой-нибудь счетец старый найти, или в книгах конторских нет ли каких расчетов, на
чем вам претензию основать… да я поищу-с. Потом мы с Аполлоном Викторычем дело и кончим миром у мирового. Я какой вам угодно долг признаю, хоть во сто тысяч. Выдадут Аполлону Викторычу исполнительный лист, вот уж тогда дело будет крепко, таким документом пугнуть можно-с! Выходи замуж, а
то, мол, разорю.
Мурзавецкая. Да, да, да… вот, вот, мне только
того и нужно. Ну, да еще это дело впереди, может быть, и без
того сладим. А заупрямится, так уж не взыщи…
Что греха таить, я для своей родни криводушница.
Чугунов. То-то я и говорю; жаль,
что мало обещано, а уж писать-то бы все одно.
Лыняев. Завелся в нашем округе какой-то сутяга,
что ни съезд,
то две-три кляузы, и самые злостные. Да и подлоги стали оказываться. Вот бы поймать да в окружной!
Купавина.
То самое, о
чем вы говорили!
Чугунов.
Что Мурзавецкие! Мизинца они вашего не стоят. А
то плут! Ну, плут! а ведь тоже чувство. (Ударяет себя в грудь.) Вот они, слезы-то. Они даром не польются. (Целует руку у Купавиной.) Ну, как я теперь против вас какую-нибудь такую… большую подлость сделаю! Это мне будет очень трудно и очень даже совестно!
Лыняев. А я вас на почте прождал.
Что бы вам потрудиться заглянуть туда! А
то заставляете две версты крюку делать, заезжать к вам.
Лыняев. Нет, очень умно. Я на каждом шагу вижу людей, которые точно
то же делают,
что этот цыган. И уж сколько раз мне приходилось быть таким пророком.
Купавина. Я понимаю, куда клонится этот разговор, — вам хочется попасть на свою любимую
тему —
что женщины ничего не знают, ничего не умеют,
что они без опеки жить не могут. Ну, так я вам докажу,
что я сумею вести свои дела и без посторонней помощи.
Глафира. Да он-то будет очень рад вашему богатству. А если б вы не навязывались с своей любовью к богатому человеку, может быть, он женился бы на бедной девушке и осчастливил ее. А
то если и богатые женщины хватаются за богатых, так
что ж нам-то, бедным девушкам, останется! Я ошиблась, сказавши: «нам», — мне ничего не нужно, я говорю вообще.
Глафира. Нет, для меня она ничего не сделает. У ней во всем расчет! Она ловкая женщина, она сумеет выдать и за богатого человека, но только с
тем, чтобы взять потом в свои руки и пользоваться всем,
чем можно, и еще твердить постоянно,
что она вот как облагодетельствовала.
А я сама себе не враг, Евлампия Николаевна, и потому постараюсь во
что бы
то ни стало выйти за Лыняева; для этого я готова употребить все дозволенные и даже недозволенные средства.
Купавина. Все,
что от меня зависит, я с радостью… Я хоть погляжу на замужнюю женщину, которая имеет свою волю. А я, бедная, и за
тем мужем жила под строгой опекой, да и опять, должно быть,
то же будет.
Горецкий. О
том,
что не дали. Можете большую неприятность получить.
Глафира. Вот если б я была мужчина; а
то, помилуйте,
что подумают, милый Михайло Борисыч! А впрочем…
Лыняев (загораживая калитку). Послушайте! Я вам вот
что по-дружески посоветую: поезжайте домой, а
то нехорошо.
Мурзавецкий. Да я не хотел брать, зачем! Я просто, моншер, хотел, сан-фасон, предложить руку, чтобы, компрене ву, соединить капиталы. У меня ничего…
то есть нет,
что я! У меня состояние, у нее состояние, какие тут иски да взыски!
Глафира. А это уж слишком. Впрочем, все-таки лучше,
чем говорить пошлости. Эко горе ваше! Любезничать не умеете, а любезничать надо. Ну, да не беспокойтесь, я вам помогу. Закутайтесь пледом, заткните уши ватой, а
то сыро стало! Вот так. (Одевает Лыняева пледом.)
Ну, представьте себе,
что вы меня любите немножко, хоть так же, как
ту брюнетку! Иначе, конечно, невозможно ничего. (Садится с ногами на лавку и прилегает к Лыняеву.)
Глафира (опять прилегая к Лыняеву). Итак, вы меня любите, мы живем душа в душу. Я — олицетворенная кротость и покорность, я не только исполняю, но предупреждаю ваши желания, а между
тем понемногу забираю в руки вас и все ваше хозяйство, узнаю малейшие ваши привычки и капризы и, наконец, в короткое время делаюсь для вас совершенной необходимостью, так
что вы без меня шагу ступить не можете.
А какая она хорошенькая, какая милая, умная! Ведь вот долго ли! Посидишь этак вечера два с ней — и начнешь подумывать; а там только пооплошай, и запрягут! Хорошо еще,
что она в монастырь-то идет; а
то бы и от нее надо было бегать. Нет, поскорей поужинать у них да домой, от греха подальше, только она меня и видела. А после хоть и увижусь с ней, так только «здравствуйте!» да «прощайте!». Хороша ты, Глафира Алексеевна, а свобода и покой и холостая жизнь моя лучше тебя.
Беркутов (подумав). Поезжайте и делайте все,
что вам прикажут. А между
тем сбирайтесь; вы поедете завтра на пароходе в полдень. Утром вы мне будете нужны; постарайтесь меня увидать прежде,
чем я буду у Меропы Давыдовны: выходите ко мне навстречу, на дорогу.
Беркутов. Ни
то ни другое; всякий умный человек скажет вам
то же,
что я.
Кто
что ни говори, а холостая жизнь очень приятна. Вот теперь, например, если б я был женат, ведь жена помешала бы спать. «Не спи, душенька, нехорошо, тебе нездорово, ты от этого толстеешь». А
того и знать не хочет, как ее «душеньке» приятно уснуть, когда сон клонит и глаза смыкаются… (Садится на диван под окном.)
Мурзавецкий. А дальше — малёр. Мало
того,
что не пустила, а еще поставила засаду из лакеев. И если бы не мой Тамерлан — ну, адьё, мон плезир! Только бы вы меня и видели, ма тант. Лев, а не собака:
того за горло, другого за горло, ну и разбежались, и я жив. Собака — друг. (Свищет.) Тамерлан, иси! Друг единственный!
Мурзавецкая. Да
что ты меня дразнишь-то, сутяга! За
тем,
что ли, я тебя позвала-то?
Чугунов. Спасибо скажете, а не
то,
что костылем.
Чугунов. Евлампия Николаевна приедет, вы покажите векселя, да построже обойдитесь. Уплатите, мол, немедленно, а
то ко взысканию подам. Ну, уж тут она вся в ваших руках:
что хотите,
то с ней и делайте.
Беркутов. Я ведь только к
тому говорю, Меропа Давыдовна,
что если бы я служил, я бы без вашего совета ничего не делал.
Мурзавецкая. А
то,
что я тебя женить хочу.
Что живешь, только небо коптишь!
Мурзавецкая. Не клевещи, матушка, на женщин! Всякие бывают; есть и такие,
что не только своим хозяйством, а хоть губернией править сумеют, хоть в Хиву воевать посылай. А мужчины есть тоже всякие: есть вот и такие молодцы (показывает на Беркутова), а
то видали мы и таких,
что своей охотой к бабам в лакеи идут.
Неточные совпадения
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже на чай и сахар. Если ж и были какие взятки,
то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья.
Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек,
то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи мои; это такой народ,
что на жизнь мою готовы покуситься.
Аммос Федорович. Нет, этого уже невозможно выгнать: он говорит,
что в детстве мамка его ушибла, и с
тех пор от него отдает немного водкою.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло!
Что будет,
то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в
чем другом,
то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Аммос Федорович. А черт его знает,
что оно значит! Еще хорошо, если только мошенник, а может быть, и
того еще хуже.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга. За
что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не
те потребности; душа моя жаждет просвещения.