Неточные совпадения
Аграфена Платоновна. Уж и вы, Иван Ксенофонтыч, как погляжу я на вас, заучились до
того, что русского языка не понимаете. Самодур — это называется, коли вот человек никого не слушает, ты ему хоть кол на голове теши, а он все свое. Топнет ногой, скажет: кто я? Тут уж все домашние ему в ноги должны,
так и лежать, а
то беда…
Аграфена Платоновна. И это есть. Хоть он и плутоват, а человек темный. Он только в своем доме свиреп, а
то с ним что хочешь делай, дурак дураком; на пустом спугнуть можно. Теперь как хотите, Иван Ксенофонтыч,
так и сделаем. Честно
так честно, а
то и на штуку поймаем.
Так запутаем, что хоть плачь, а жени сына на Лизавете Ивановне.
Лизавета Ивановна. Ах, папаша! Если б я полюбила кого, я б тебе сказала… А
то нет еще… Этот молодой человек…
так себе; только уж очень необразован, ни стать, ни сесть не умеет. И ты, папаша, мог подумать?
Уж я не говорю об деньгах, не говорю о
том, что за наши труды нам платят мало; хоть бы уважение-то нам за наш честный труд оказывали;
так и этого нет.
Я вот помоложе был, учиться захотел,
так и
то не велели.
Андрей Титыч. Вот теперь пятый год учусь… знаете где? На чердаке, в чулане. Беда, как узнает… «Да что это! Да к чему это! Да с твоим ли рылом, скажет,
такие нежности разводить!» В театр никогда не допросишься. А и допросишься, да опоздаешь немножко,
так беда. У нас все равно, что загулял, что в театре просидел, это на одном счету.
Ту причину пригоняют, что у нас один брат помешанный от театру, а он совсем не от театру,
так, с малолетства заколотили очень.
Аграфена Платоновна.
Так тебе и позволят в благородном доме безобразничать!.. Да ну, коли на
то пошло, делай обыск. А не найдешь, чем ответишь?
Аграфена Платоновна. Сам с усам! Жалко вот, что тебя не боится здесь никто; а
то так бы тебе Андрюшку и представили, невидимой силой. Да коли нет его, чудак человек, значит, негде взять. Он дома давно.
Аграфена Платоновна. Да, потеете вы в трактире за чаем. Ты лучше и не торгуйся; а
то сам придет, пожалуй, и трех не возьмет. Уж это я
так беру смелость, хочу без него дело сделать.
Аграфена Платоновна. За что? За твое нравство! Не ходи по лавке… Говорю, не торгуйся, а
то прогоню;
так ни с чем уйдешь.
Тит Титыч. Обобрали, а теперь гоните. (Показывая на Лизавету Ивановну). Ишь, какая красавица! Как не прельститься на нее. Ловушку для нашего брата подстроили. У вас тут
такая шайка подобрана, что вы и старика какого из ума выведете, а не
то что мальчишку глупого.
Настасья Панкратьевна. Видно, матушка, Немила Сидоровна, всякому своя ноша тяжела. Вот вы об дочерях, а я об сыновьях. Что у кого болит,
тот о
том и говорит. А, по-моему, дочери все-таки легче.
Настасья Панкратьевна. Что дочери! Дочерей и запереть можно, да и хлопот с ними меньше, ни учить, ни что. Ну, конечно, замуж выдавать хлопотно, возни много. А вам и
то с полгоря, Ненила Сидоровна, ведь вы денег много даете за дочерьми-то,
так вам нечего бояться, что в девках засидятся.
Андрюша мальчик шустрый, проворный, до всего понятливый,
так, сударыня моя, от дому совсем отбивается:
то не хорошо, другое не по нем, учиться, говорит, хочу.
Настасья Панкратьевна.
Так надоть попробовать, а
то, что же хорошего! Мы теперь его женить хотим; нам надо невесту с большими деньгами, потому сами богаты. Что за неволя нам бедную-то брать.
Ненила Сидоровна. Будем прямо говорить. Кругом вас, по соседству, есть какие грузди! Из всякого сословия! Уж можно сказать, что наша сторона этим отличается! Чего б, кажется, лучше!
Так нет, вам не по сердцу. А эта что? Диви бы собой… (делает жест руками) или что другое! Вот только стыдно говорить-то, а
то бы сказала. Во что влюбиться-то молодому человеку?
Андрей Титыч. Говорите, что угодно, мне все равно-с. Ей моею женой не быть.
Такие девушки не про нас-с. Где нам, дуракам! Мы их и понимать-то не умеем. Говорить-то всякий умеет, кто почаще, кто пореже, да толку-то в этом немного; слушать-то нечего. Вот кабы я умел вам объяснить, какая в этом разница — образованная девушка или необразованная,
так бы другой разговор был. А
то не умею. Да хоть бы и умел,
так вы не поймете ничего. Значит, лучше молчать.
Андрей Титыч. Вы хотите меня теперича женить, —
так найдите невесту, чтоб хоть мало-мальски была на человека похожа. Я, пожалуй, женюсь, ведь уж не отбегаешься. А эта ваша мне уж очень противна. Маменька, спрячьте меня куда-нибудь от тятеньки! А
то уж жените, что ли, поскорей, чтоб я не мучился.
Тит Титыч. Молчи! Они только
тем и взяли, что я в чужой квартире был. А ты, поди-ка, здесь со мной потолкуй,
так я тебя уконтентую по-своему.
Тит Титыч. А ты вечером ходи. Да не в
том дело. Можешь ты
такое прошение написать, чтобы в Сибирь сослать по этому прошению?
Андрей Титыч. А сами видели,
так лучше всего-с. Истинно достойная девушка, можно чести приписать. Не
то что…
Тит Титыч. Все они же. И красавица твоя тут же.
Так вас, дураков, и обманывают. А ты рот-то разинул, ты думаешь, тебя
так, даром станут любить, на красоту свою надеешься. Как же не
так. Еще хорошо, что на тысяче помирились, а
то заломили было три.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё
тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё
то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович
так же глуп, // Семен Петрович
так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё
тот же друг мосье Финмуш, // И
тот же шпиц, и
тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё
так же смирен,
так же глух // И
так же ест и пьет за двух.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там
такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За
то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что
так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! //
Такие ль мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в
той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.